Суббота, 24 Июнь 2017      01:34 | Вход | Регистрация | Мишель Нострадамус. Портрет.
Мишель Нострадамус. Пророчества и предсказания.
Мифы о Нострадамусе Нострадамус в таблицах. Статьи о Нострадамусе отечественных и иностранных исследователей. Портреты и рисунки из потерянной книги Нострадамуса. Критические статьи о Нострадамусе и не только... Разные статьи на другие темы. Фильмы о Нострадамусе, смотреть онлайн, скачать бесплатно Гостевая книга этого сайта о Нострадамусе.
  
 

РАСПРАВА С ВАЛЬДЕНСАМИ.

Еретиками, как известно, католическая церковь называет всех, кто посмел подвергнуть сомнению нелепые церковные догматы. Секта вальденсов также подверглась гонениям со стороны Александра III.

Вот что пишет Перрен в своей "Истории вальденсов" о законах того времени: "В угоду господу нашему в 1160 году была объявлена смертная казнь тем, кто не верит священным словам, что Христос пребывает в гостии под видом хлеба. Да не дерзнет никто усомниться, что гостия, оставаясь хлебом, заключает в себе тело Христово. Под страхом смертной казни было приказано устилать улицы коврами и тканями в дни крестных ходов, а также становиться на колени перед иконами, призывая бога, и бить себя в грудь".

Сейчас мы безбоязненно высмеиваем всю эту чепуху и испытываем всего лишь чувство жалости к людям, которые позволяли священникам дурачить себя. Но в то же время, думая о далеких веках невежества, о тех варварских эпохах, когда церковь была всемогущей владычицей европейских народов, мы невольно восхищаемся людьми, дерзнувшими открыто протестовать против её чудовищной власти.

Основателем секты вальденсов был богатый лионский купец Пьер Вальдо, который, раздав своё имущество бедным, бродил по стране, призывая народ отказаться от суеверий, осквернивших истинную веру. Подкрепляя свои доводы безупречным поведением, Вальдо привлёк на свою сторону многих последователей, которые стали именовать себя вальденсами.

Учение вальденсов отвергало всякое церковное служение, кроме проповеди, все таинства; оно утверждало, что хлеб может питать лишь тело, духовной же пищей является милосердие. Вальдо считал, что всякий христианин - священник; он осуждал индульгенцию и внешнюю обрядность римско-католической церкви. Секта разделялась на "верующих", продолжавших жить как миряне, и "совершенных", которые давали обет целомудрия и занимались проповедью.

Александр III признал секту преступной, обрушил на вальденсов поток проклятий и объявил крестовый поход против её последователей. По его приказу, тысячи фанатиков, схватив оружие, ринулись в Южную Францию. В Тулузе, которую считали оплотом ереси, консулом был Дюран - славившийся своей добротой, честностью и милосердием.

Невзирая на высокое положение и возраст Дюрана, легат папы конфисковал имущество почтенного старца и изгнал его из Франции. Такой же участи подверглись все родственники и друзья Дюрана и даже граждане, связанные с ним деловыми отношениями. В вальденской ереси подозревали многих людей, и легаты папы применяли к своим пленникам жестокие пытки, чтобы добиться от них признания или навета.

Александр направил в Тулузу Генриха Клервоского, известного своими "подвигами" при расправе с альбигойцами. Ему были даны широчайшие полномочия. Не успел изверг явиться в Тулузу во главе своей банды, как повсюду запылали костры. Несчастные последователи Вальдо терпели самые изощренные пытки, которые могут зародиться только в исступленном воображении клирика. Тысячи стариков, женщин, детей были повешены, распяты на колесе, сожжены заживо, имущество их было конфисковано в казну короля и святого престола.

Расправляясь с вальденсами, трон и алтарь показали себя в полной красе. Жестокость была не единственной характерной чертой Александра III. Этой духовной особе присущи были все пороки, ведущие своё начало от алчности, которая направляла все его помыслы на то, чтобы расставлять сети, строить козни и обогащать свою казну, не гнушаясь никакими средствами.

Раз я об этом заговорил, то приведу один типичный эпизод.

Духовник короля Сицилии Готье получил кафедру архиепископа без согласия духовенства Палермо, которое отвергло его назначение. Жалоба на этот акт короля дошла до Рима. Сама королева умоляла папу аннулировать назначение Готье. У королевы были достаточно веские причины: она давно мечтала вознаградить этим теплым местечком одного из своих возлюбленных - канцлера Стефана. Надо полагать, королева сумела обнаружить в нём достоинства, необходимые хорошему архиепископу.

Папа, умевший иногда быть галантным, ответил через своего легата, что он почтёт за счастье сделать приятное королеве, но при одном небольшом условии - назначение Стефана обойдётся всего в тысячу унций. Королева была озадачена этим предложением. Вполне понятно, она призадумалась: если каждый любовник будет стоить ей такую уйму денег, то, сколько бы ни трудился в поте лица своего её добрый народ, всё равно она вылетит в трубу. Она долго колебалась, но щедрое королевское сердце взяло верх над благоразумием, и она уплатила требуемую сумму.

К несчастью для королевы, Готье нельзя было упрекнуть в нерадивости. И он хорошо знал своего папу. Королева уплатила тысячу унций, чтобы его сместили. Готье отпустил святому отцу две тысячи унций, чтобы его оставили на месте. В случае надобности Готье удвоил бы эту сумму. В те счастливые времена митра архиепископа кое-что значила!

Папа принял маленький подарок Готье и решил вопрос в его пользу. А королеву уведомил, что "духовенство Палермо нашло веские аргументы против её просьбы, и он ожидает возражений королевы".

Мало того, что лукавый тиароносец обвёл вокруг пальца женщину, - он ещё вздумал потешаться над королевой. Дело кончилось тем, что бедняга Стефан не получил места архиепископа.

Папа Александр был властолюбив и высокомерен, а насколько он был спесив, ясно из следующего факта.

Когда Фридрих Барбаросса, вынужденный закончить войну с папой, запросил мира, Александр III, как рассказывает историк Фортунат из Ульма, установил для него следующий церемониал: "Когда с него было снято отлучение, Фридрих с большой пышностью вступил в Венецию; приведённый к Александру III, который вместе с кардиналами и епископами ждал его в атриуме храма святого Марка, он снял с себя королевскую мантию и пал ниц на оба колена, головой касаясь земли. Александр выступил вперед, положив ногу на шею государя, в то время как кардиналы громко запели слова псалтыря: "Ты наступишь на василиска и сокрушишь льва и дракона". Фридрих воскликнул: "Первосвященник, эти слова относятся к святому Петру, а не к тебе". - "Лжёшь, - ответил Александр, - эти слова написаны об апостоле и обо мне". И прижав изо всей силы шею императора, заставил его замолчать, после чего он позволил ему подняться и благословил его. В это время собор запел: "Тебя, бога, хвалим".

Если принять во внимание, что бог, чьим наместником был Александр, родился в хлеву от любовной интрижки голубя с простолюдинкой, то топтать ногами императора, будто он не император вовсе, а просто коврик, - достижение немалое!

Может, вы думаете, что этот церемониал утолил тщеславную душу наместника? Ничуть не бывало!

Его святейшество придумало ряд новых трюков. На следующий день после упомянутой церемонии Александр III отправился в храм святого Марка на торжественную обедню и Фридрих с жезлом в руке исполнял функции церемониймейстера, шествуя впереди святого отца и расчищая для него путь среди толпы.

Гораздо достойнее было бы, мне кажется, воспользоваться жезлом и угостить им святого наместника!

"Всю обедню, которая продолжалась немало времени, император простоял на хорах. При выходе папы из храма император простёрся ниц, облобызал ему ноги и пешком сопровождал папу во дворец, держа под уздцы его коня".

Этот исторический факт свидетельствует о том, какую власть имели религиозные предрассудки в те времена над людьми. Один из самых могущественных монархов на земле согласился заменить папе ковер, лакея и конюха! Во имя чего, спрашивается, Фридрих Барбаросса подверг себя подобным унижениям? Что побудило этого деспота так позорно распластаться перед ненавистным ему тиароносцем? Поступил он так главным образом из-за того, чтобы снять с себя отлучение, которое наложил на него папа.

О, дряхлая католическая церковь! Ты и теперь ещё ублажаешь себя, прибегая к своему древнему оружию, но твои анафемы вызывают только смех у того, на кого ты обрушиваешься. Я сам подвергся твоим проклятиям. Беззубое чудовище, ты не способно служить даже пугалом для младенца!


ЛЮЦИЙ ТРЕТИЙ.

Папа Люций IIIЛюций III

После Александра III тиара досталась полному кретину, который доказал самым убедительным образом, что глупость не исключает жестокости.

Убальдо, так звали этого кровожадного кретина до того, как он взошёл на престол, был избран папой именно потому, что был глуп и хвор.

Для того, чтобы стала яснее подоплёка его избрания, мы вернёмся на несколько лет назад.

В 1179 году в Риме состоялся вселенский собор, созванный Александром III, якобы с целью улучшения нравов. На этом соборе утвердили двадцать семь канонов; последний из них - более смертоносный, чем батарея орудий, предписал гонение на еретиков, а также исполнение своего долга в отношении лиц, подозреваемых в ереси.

Другой канон был направлен против прелатов, слишком рьяно взимавших церковную дань с подчиненного им духовенства. Прелаты имели обыкновение объезжать свои диоцезы по нескольку раз в году в сопровождении многочисленной свиты. Сельским священникам и монахам приходилось содержать за свой счёт огромное количество народа. Прелаты, таким образом, перекладывали содержание своей свиты на подчиненных.

Канон этот заслуживает не меньшего внимания, чем свод законов аббата Клюнийского; церковные моралисты с таким красноречием раскрывают перед нами быт высшей иерархии, что стоит воспроизвести здесь некоторые отрывки. "Если апостол кормил себя и семью свою трудами своих рук, то почему же, вопрошаем мы, апостолы наших дней действуют иначе? Почему им дано право доводить своих служителей до обнищания, вынуждая их продавать украшения церкви, закладывать монастырские земли на предмет оплаты расходов епископов? В то же время они содержат целую свиту лакеев, пожирающих запасы, которых могло бы хватить приходу на целый год.

И потому мы оглашаем: воспрещается впредь держать архиепископам более сорока лошадей, кардиналам - более двадцати пяти, епископам - от двадцати до тридцати, архидиаконам - не более семи, низшим чинам - не более двух... Воспрещается: брать в путешествия псов и птиц для охоты... требовать угощения из мудрёных блюд и чужеземных вин..."

Как вам нравится эта революция? И что за умеренность! Какая простота нравов! Конечно, никто не отнёсся серьёзно к этому канону. Епископы скорее бы устроили баррикады из своих митр, чем согласились подчиниться такому режиму.

"Равным образом воспрещается: требовать вознаграждение за посвящение епископов и аббатов, за назначение служителей, за похороны, свадьбы и другие обряды, что привело к злоупотреблению и святотатству, ибо стали отказывать в таинствах тем, кто не имеет средства оплачивать их".

Главной целью собора, на котором установили эти лицемерные каноны, было укрепление могущества церкви путём устранения мирского элемента из коллегии, которой надлежало выбирать первосвященника. Первый канон закреплял за кардиналами исключительное право избрания папы: по этому канону тиара доставалась тому, кто получал две трети голосов кардинальской коллегии. Отныне оппозиция из народа и духовенства уже ничего не стоила. После смерти Александра III кардиналы договорились выбирать первосвященника только из членов коллегии. Им легко было это осуществить, так как они стали хозяевами положения. Всё же выборы кандидата тянулись дольше обычного: каждый хотел быть папой. Кандидатов оказалось столько же, сколько было голосующих. А так как на свете нет людей более честолюбивых, чем священнослужители, то апостольский трон какое-то время оставался вакантным, пока кардиналы не сошлись на кандидатуре Убальдо. Он был стар и глуп. Коллегия надеялась, что он не долго будет занимать папский престол и с ним будет не так хлопотно: его легко будет держать в руках. Кардиналы несколько ошиблись в расчётах: Люций III просидел на троне четыре года.

Все помыслы этого папы были направлены на увеличение доходов папской казны, и он не брезговал никакими средствами.

Он отменил прежний обычай раздавать во время крупных торжеств одежду и хлеб бедной части римского населения, побуждал священников увеличить поборы с паствы. Его вымогательства довели римлян до того, что они подняли восстание. Люций был вынужден покинуть город. Обозлённый народ разгромил папский дворец, некоторые владения крупных магнатов были разорены дотла. Граждане поклялись умереть с оружием в руках, но не подчиниться Люцию. Святому отцу вскоре удалось обуздать восставших. Он разослал своих агентов по всем дворам Европы с поручением добыть побольше средств для подавления римлян. На такое святое дело сеньоры откликнулись охотно, и жатва оказалась обильной. Люций использовал собранное золото, подкупив вождей народного восстания. Последние, позабыв о клятве, торжественно водворили папу в Латеранский дворец, и Люций III с удвоенной энергией стал навёрстывать утраченное. Он обложил римлян тяжёлым чрезвычайным налогом. Разъяренные горожане снова восстали, и притом столь решительно, что папе во избежание кровавой расправы вторично пришлось бежать.

Так как истина нам дороже всего, мы не можем не отметить, что на сей раз народ свирепо расправился с духовенством. Начался общий погром. Римляне, которых ещё недавно натравливали на еретиков, теперь с той же злобой набросились на церковников. Они грабили и сжигали церкви, насиловали на площадях монахинь, издевались над священниками, бичевали и пытали кардиналов и епископов. Некоторые летописцы сообщают, что после разгрома одного монастыря монахам вырвали глаза и заставили их пойти крестным ходом под предводительством послушника, которому выбили всего один глаз. Кто посмеет ещё усомниться, что религия смягчает нравы?

Ведь все эти люди, с такой жестокостью преследовавшие служителей церкви, были людьми религиозными... Нет никакого сомнения, что впоследствии они искренне раскаялись в своём преступлении, после чего попали в рай. А вот несчастный, скончавшийся скоропостижно в среду после скоромного обеда, наверняка будет вечно жариться в адских недрах.

Люций III обосновался в Вероне, куда явился император Фридрих, чтобы совместно обсудить, как усмирить римлян. Императорской армии ничего не стоило укротить мятежников, однако, император поставил ряд условий: прежде всего он потребовал возвращения владений, принадлежавших маркграфине Матильде, спор о которых между империей и алтарем продолжался полтора века. Святой отец согласился на эту жертву, но про себя решил надуть императора.

Церковные политики всегда и во всём верны себе. В секретных инструкциях участникам собора Люций III предписал затянуть обсуждение вопроса о наследстве Матильды и заняться главным образом усмирением римлян и их наказанием.

По-видимому, император заметил, что его собираются надуть, ибо отдал приказ войскам занять выжидательную позицию и не выступать.

Кончилось тем, что святой отец умер, не дождавшись исхода переговоров. Собор, который Люций III созывал, чтобы подготовить своё возвращение в Рим, занимался не только этим вопросом. На этом соборе был обнародован указ, направленный против вальденсов и других изобличённых или заподозренных в ереси, точнее, в сопротивлении самой невыносимой тирании, той тирании, которая душит человеческую мысль. Этот указ со всей отчетливостью обнаружил жестокость дряхлого Люция. Мы не будем цитировать его целиком, а предложим вниманию читателей лишь несколько отрывков: "Нет таких суровых мер, перед которыми дрогнет церковное правосудие, чтобы уничтожить ересь, расплодившуюся в наши дни во множествах провинций.

Даже Рим дерзнул воспротивиться святому престолу, и гнусный его народ посмел поднять кощунственную руку на наших священников. День возмездия близок, и в ожидании возможности воздать римлянам за все беды, что они нам причинили, мы предаем анафеме всех еретиков, как бы себя они ни именовали..."

Сколько ненависти в этих строках, сколько бешенства! И этот человек, призывающий к мести, - глава церкви, которая проповедует прощение и рекомендует, когда бьют по одной щеке, подставлять вторую: "Мы сразим этих гнусных сектантов вечным проклятием; мы осуждаем на вечную кару тех, кто даст им убежище или защиту, тех, кто посмеет называть их "совершенными верующими" или какими-либо другими еретическими именами. Мы повелеваем всех, кого изобличат в содействии еретикам, будь они клирики или духовные лица, лишить церковного звания и предать светскому правосудию. Если же они окажутся мирянами, мы повелеваем: предать их самым страшным пыткам, подвергнув испытанию огнём, железом, бичеванию и сожжению заживо".

Великолепно! Пытка, бич, железо, огонь за одно преступление - именовать "совершенным верующим" человека, усомнившегося в наличии тела Христова в кусочке хлеба...

"Каждому прелату надлежит посетить несколько раз в году все города своего диоцеза, и в особенности те места, где, по его мнению, могут обитать еретики; прелатам вменяется допросить стариков, женщин и детей, в каких краях нашли убежище вальденсы или люди, устраивающие тайные собрания, а также тех, чье поведение отлично от поведения остальных верующих, или тех, кто осмеливается толковать священное писание". "Города, которые посмеют противиться нашим повелениям или пренебрегут своей обязанностью преследовать еретиков, будут исключены из всяких сношений с другими городами и потеряют свой ранг и свои привилегии; граждане будут отлучены, их покроет вечное бесчестье, и они лишатся навсегда права заниматься честным промыслом. Всем верующим даётся право убивать их, завладевать их добром и уводить их в рабство".

Вот какой указ был принят Латеранским собором.

Комментировать его излишне. Мы позволим себе сделать лишь один вывод: среди хищных зверей на первое место следует поставить клирика.

Папа Урбан IIIУрбан III

В конце двенадцатого столетия положение папства, несмотря на успехи, одержанные в борьбе с Фридрихом Барбароссой, было чрезвычайно шатким. Люций III так и не посмел вернуться в Рим. После его смерти папой был провозглашён архиепископ Уберто Кривелли под именем Урбана III. Он занимал апостольский трон недолго и в течение всего понтификата прожил в Вероне. К концу его правления пришла весть о взятии Иерусалима Саладином. Святой отец был так потрясён, что слёг и умер на третий день. Летописец Роджер Говеденский сообщает, что победа мусульман повергла в скорбь весь христианский мир. Саладин велел сбросить с церквей кресты, разбить колокола и обкурить мечети ладаном. Христиан Саладин согласился милостиво отпустить, но без имущества, причём, они должны были уплатить по десять золотых монет с мужчин, по пять с женщин и тридцать тысяч за всю массу бедняков. Большинство изгнанников погибло от нужды и лишений. Римские кардиналы дали письменные обязательства отказаться от своих сожительниц, не садиться верхом на лошадь, не ходить на охоту до тех пор, пока святая земля будет оставаться в руках неверных. Некоторые даже поклялись взять на себя крест и отправиться воевать в Сирию.

Излишне говорить о том, что все эти обещания были сплошным лицемерием, призванным поднять фанатизм верующих. Кардиналы сохранили своих любовниц, лошадей и собак и не отказались ни от каких радостей жизни.

Римский двор продолжал представлять собой огромный лупанарий.


ГРИГОРИЙ ВОСЬМОЙ.

Папа Григорий VIIIГригорий VIII
Папа Климент IIIКлимент III

Преемник Урбана III Григорий VIII не совершил ничего примечательного, так как умер спустя два месяца после своего избрания. Однако, перед смертью он успел объявить новый крестовый поход.

Климент III, сменивший Григория VIII на престоле, вернулся в Рим, но вынужден был принять условия римского сената; хотя коммуна и присягнула на верность папе, она всё-таки сохранила свою автономию.

Климент III продолжал осуществлять затею своего предшественника. Ему удалось убедить трёх государей - Франции, Англии и Германии - двинуться в Палестину. Первым отправился в путь Фридрих Барбаросса, но вместо победы нашёл свою смерть: отобедав на берегу реки Салеф, он захотел выкупаться и был унесён быстрым течением.

Папа Целестин IIIЦелестин III

Корона императора перешла к его сыну Генриху шестому, который был вынужден оставить крестоносное войско и отправиться на коронацию в Рим.

В это время Климент III скончался, и место его занял дряхлый больной старик, известный в истории церкви под именем Целестина III.

Мы не станем распространяться о борьбе между Генрихом шестым и первосвященником, о злополучной судьбе этого императора, о подробностях третьего крестового похода. Перейдём к тринадцатому веку.


ПАПЫ ТРИНАДЦАТОГО ВЕКА.

Папа Иннокентий IIIИннокентий III

Тринадцатый век в истории католической церкви открывает Иннокентий III, преемник Целестина. Сто восемьдесят первый наместник святого Петра принадлежал к знатной фамилии графов Сеньи и был возведён в кардиналы своим дядей Климентом III.

Убеждённый в необходимости подчинить весь мир папской власти, новый первосвященник во многом напоминал Григория VII. Честолюбие его было безгранично. "Власть королей простирается только на отдельные области, власть Петра обнимает всё царство", - писал он в одном письме. Дальше мы увидим, что в смысле жестокости он превзошёл последних своих предшественников.

Сразу же после избрания Иннокентий преобразовал городскую префектуру, превратив префекта из имперского чиновника в папского. Муниципалитет, правда, сохранился, но подчинился верховной власти папы.

В ту пору в Германии шли междоусобные войны между регентом сына Генриха шестого и Оттоном Брауншвейгским. Папа решил выступить судьёй в этом споре и приказал немцам признать Оттона, за что тот поклялся сохранять все права и имущество церкви, в том числе и наследство Матильды.

В течение нескольких лет папа изо всех сил помогал своему приверженцу.

Но едва Оттон стал императором и был коронован в Риме (1209 год), он тут же нарушил все обещания и клятвы: овладел землями маркграфини Матильды и напал на владения сицилийской короны в Южной Италии. Обманутый Оттоном Иннокентий III отлучил его от церкви (в ноябре 1210 года) и освободил его подданных от присяги на верность императору. В течение всего этого периода, энергично борясь против Оттона, Иннокентий держал в запасе сильного союзника. Ещё в 1198 году Констанция, вдова Генриха шестого и наследница Сицилийского королевства, согласилась принять папскую инвеституру и перед смертью поручила Иннокентию опёку над своим сыном Фридрихом.

Возмущённый поведением Оттона, папа горячо взялся за организацию коалиции против него, и его старания увенчались успехом. Семнадцатилетний Фридрих, после того как он прибыл в Рим и присягнул на верность Иннокентию, разгромил Оттона и вскоре был коронован в Майнце. Добиваясь власти, Фридрих не скупился на обещания: он обязался во всём повиноваться святому престолу и помогать папе в его борьбе против еретиков. Иннокентий не подозревал, что его питомец через несколько лет станет самым опасным противником.

Государи, столь покорно уступавшие Иннокентию III, были слабы и нуждались в его поддержке. Например, слабые властители Швеции, Дании, Португалии приносили вассальную присягу и платили дань своему сюзерену - папе. Но когда Иннокентий III попытался вмешаться в распри Филиппа Августа и Иоанна Безземельного, энергичный Филипп заявил: "Папе нет дела до того, что происходит между королями". За это Иннокентий наложил на него интердикт. В Англии же королевская власть унизилась перед ним, но интриги Иннокентия III привели лишь к междоусобной войне. В ходе борьбы с мятежными баронами и народом Иоанн Безземельный обратился к папе за помощью. Иннокентий немедленно предал Великую хартию анафеме, запретив королю исполнять ее, а баронам - требовать её исполнения. Он отлучил прелатов и баронов, сопротивлявшихся королю, но те продолжали упорствовать. Кровавые войны разоряли Англию, и народ считал виновником своих бедствий папу. Иннокентий III мечтал объединить всю христианскую Европу, чтобы организовать грандиозную экспедицию для освобождения гроба господня. В 1213 году он снова направил посланцев проповедовать крестовый поход, поручив им давать крест всякому, кто пожелает, даже уголовным преступникам. Но вместо того чтобы освободить святые места, крестоносцы покорили Византийскую империю. Насилия, которым подверглись греки, ещё больше усилили их ненависть к западным народам. Восстановить же религиозное единство и политическое согласие стало теперь труднее, чем когда-либо.

Папа Иннокентий IIIИннокентий III

Другой крестовый поход Иннокентий III организовал внутри христианского мира - против альбигойцев.

Он начал с того, что отправил в Южную Францию монахов, которые обязаны были добиться отречения еретиков, причём, им даны были полномочия прибегать к любым пыткам - железом, огнём, водой - в зависимости от упорства альбигойцев. "Добрым" легатам предоставлялась полная свобода действий с одним лишь условием - чтобы они были неумолимы.

Такими они и оказались на деле. "Весь христианский мир - пишет Перрен в своей "Истории альбигойцев", - был потрясён страшным зрелищем: люди, вздёрнутые на виселицах, сожжённые на кострах, замученные пытками только за то, что они отдавали свои помыслы одному всевышнему богу и отказывались верить в пустые церемонии, придуманные людьми".

Папа, однако, нашёл, что его эмиссары не проявили нужного рвения и недостаточно быстро достигли желаемых результатов. Он отправил в помощь им трёх легатов, поручив истребить всех еретиков, иначе говоря, большую часть населения Южной Франции. Вскоре к эмиссарам Иннокентия III присоединился гнусный монах Доминик, основоположник инквизиции.

Избиение альбигойцев приняло ужасающие размеры. Симон де Монфор во главе многочисленной армии осадил город Безьер. В течение целого месяца жители этого цветущего города героически защищались, но в конце концов, измученные голодом, вынуждены были капитулировать. Однако, их мирные предложения были отвергнуты. Фанатики поклялись истребить всех без исключения, вплоть до грудных младенцев.

Ведь речь шла об уничтожении ереси, широкое распространение которой весьма тревожило папу, ибо угрожало самому существованию папства. Вот почему святой престол решил любой ценой утверждать своё господство, вот почему папы, не брезгуя никакими средствами, огнём и мечом приводили к повиновению страны, обнаруживавшие стремление к независимости и свободе. Что касается Симона де Монфора, то религия для него была лишь ширмой, за которой скрывались личные интересы: он претендовал на титул и владения Раймунда, графа Тулузского, одного из главных вождей альбигойцев.

Армия де Монфора в огромном своём большинстве состояла из бандитов, заслуживавших виселицы, или из фанатичных христиан, которые видели в крестовом походе против еретиков отличный случай потрудиться во славу церкви и для спасения души.

Легаты Иннокентия III нашли в шайке Монфора ту силу, которая была необходима для выполнения их преступных замыслов. Когда граф Безьерский и другие почтенные люди города явились к папским легатам с заявлением о капитуляции, Доминик прогнал их, заявив, что по повелению святого отца город будет сожжён, а всё население: мужчины, женщины, дети и старики - будет предано виселице или мечу.

Осаждённые, узнав, что им нечего рассчитывать на милость победителей, решили защищаться до последнего. Несмотря на их отчаянное мужество, город был взят. Началась страшная резня. Солдаты на улицах насиловали женщин, а затем убивали их. Доминик с крестом в руке обходил городские кварталы, подстрекая бандитов к грабежам и поджогам. Кровь лилась ручьями. Тщётно кое-кто пытался обратить внимание папских легатов на то, что большая часть обитателей Безьера не является еретиками: эти чудовища готовы были уничтожить скорее сотню невинных, чем пощадить хотя бы одного виновного. "Убивайте, - восклицал Арнольд Амальрик, - убивайте всех? Бог узнает своих!" Этот призыв был осуществлен буквально. Город Безьер превратили в пепел, шестьдесят тысяч жертв было погребено под его дымившимися развалинами.

Покончив с Безьером, папские агенты обрушились на остальные города. Были разгромлены Каркассон, Тулуза, Альби и другие города Южной Франции, примыкавшие к альбигойскому движению. Они тоже сделались ареной чудовищных избиений. Особенно ревностно убивал и пытал во время этого крестового похода Доминик, вполне заслуживший того нимба, которым его наградила церковь.

Гонения на альбигойцев несколько утихли, когда Иннокентий III созвал в Латеране собор для коронования Фридриха второго. На этом соборе обсуждались также важные вопросы, связанные с преобразованием вселенской церкви. И вдруг явились графы Тулузы и Пуа с жалобой на Симона де Монфора, захватившего их владения. Святой отец, услышав о свирепости Симона и Доминика, с беспримерным цинизмом заявил, что не может осуждать преданных христиан за чрезмерную ретивость в выполнении святой миссии. Но затем, внезапно сменив тон, он пообещал обиженным сеньорам вернуть их владения. Нечего и говорить, что обещание было лживым. Святой отец не только не выполнил его, а поспешил отправить Доминику и Симону де Монфору тайный приказ усилить строгость в отношении альбигойцев, чтобы передышка не ободрила еретиков. Вместе с тем он закрепил за Монфором захваченные им земли.


ФРАНЦИСК АССИЗСКИЙ.

На этот же собор явился основатель ордена францисканцев, знаменитый Франциск Ассизский. Ему необходимо было утвердить устав для своих монастырей. Иннокентий третий, который обычно получал богатые дары от верующих, удостоенных чести облобызать папскую туфлю, на сей раз сделал исключение: он не только ничего не потребовал от Франциска, но даже сам дал ему денег. Папе, разумеется, ничего не стоило принести небольшую жертву для жалкого идиота, который безумными галлюцинациями и пророчествами невероятным образом действовал на воображение невежественных и суеверных людей.

Франциск Азисский. Автор Чарльз Брегг.Франциск Азисский.
Автор Чарльз Брегг.

Биография Франциска совершенно легендарна. Ныне любой из небылиц было бы достаточно, чтобы упрятать этого героя в сумасшедший дом. Например, Франциск якобы понимал язык животных и всерьёз беседовал с ними. В припадках экзальтации тело Франциска тряслось, как в лихорадке, а ноги безостановочно двигались. Речи его выдавали полнейшую бессвязность мысли - впрочем, в те времена бессвязность и нелепость речи считались вдохновением свыше. Франциск был настоящим сокровищем для церкви: его способность приводить в экстаз верующих снискала ему благосклонность папы, который отлично знал, как использовать юродивого, уверившего народ в своей особой благодати. О Франциске Ассизском утвердилось также мнение как о святом, отличавшемся необычайным целомудрием. Трудно судить, насколько заслужена такая репутация. Один летописец рассказывает, что, "желая победить демона плоти и предохранить от пожара страстей белую ризу своего целомудрия", Франциск зимой окунался в прорубь. Но и ледяная вода, по-видимому, слабо помогала, ибо, по словам того же летописца, "когда Франциск однажды испытал сильное искушение при виде красивой девушки, явившейся к нему за благословением, он снял с себя одежду (в присутствии девушки!) и, до крови отхлестав себя плетью, выбежал во двор, где, катаясь по снегу, кричал, что дух святой вошёл в него. Вскоре все увидели семь огромных шаров, которые он вылепил из снега, окрасив их своей же кровью. Душа Франциска в то же самое время говорила ему: самая крупная и красивая из снеговых баб - твоя жена, четыре следующих - сожительницы твои, а две последних - служанки. Торопись привести всех к своему очагу, ибо они умирают от холода".

Заключение летописца просто бесподобно: "Снежные бабы растаяли, а душа Франциска заявила ему следующее: "О, тело моё, прими к сведению этот урок и смотри, как должны испаряться и таять все радости плоти пред лицом духа". Летописец, к сожалению, не указывает, какой голос был у души Франциска и на каком языке она говорила с ним.

Анекдот столь же нелеп, как и все анекдоты из биографии святых. Если же этот факт имел место, то он служит лишним доказательством безумия Франциска - ничего другого сказать нельзя.

В действительности основатель францисканского ордена был в юности беспутным гулякой, не пропускавшим ни одной женщины. В один прекрасный день он превратился в религиозного фанатика. Значит ли это, что он угомонился? Ни в коем случае! Страсти его лишь изменили объект, и он принялся со всем рвением новообращённого практиковать нравы Содома. Вот характерный эпизод, который мы позаимствовали у Агриппы д'Обинье: "Если какой-либо епископ или кардинал влюбится в пажа, он не должен считать себя грешником, напротив, он может надеяться, что когда-нибудь его канонизируют - ведь он следует примеру святого Франциска Ассизского, который называл свои плотские сношения с братом Мацеем святой любовью. Этот сластолюбивый монах рассказывает, что в нём загорелся пожирающий огонь, как только он увидел молодого послушника Мацея, что во время одной службы, когда тот исполнял обязанности служки, он воскликнул: "О, Мацей, отдайся лучше мне, чем богу".

"И мы, - говорит далее святой Франциск, - сейчас же погасили наше пламя в поцелуях на ступенях алтаря".

Вот как достойный муж понимал целомудрие. Это не помешало ему стать святым. В наши дни его благочестивые подражатели удостаиваются иной участи: они попадают в руки исправительной полиции.

На том же соборе была выработана обширная инструкция для предстоящего крестового похода. Определили даже места сбора отдельных отрядов, и папа обещал приехать, чтобы лично благословить их. Но ему не суждено было дожить до этого дня: он внезапно скончался - его погубило чревоугодие.

читать далее...

 
   

Telecar © 2008