Четверг, 14 Декабрь 2017      23:19 | Вход | Регистрация | Мишель Нострадамус. Портрет.
Мишель Нострадамус. Пророчества и предсказания.
Мифы о Нострадамусе Нострадамус в таблицах. Статьи о Нострадамусе отечественных и иностранных исследователей. Портреты и рисунки из потерянной книги Нострадамуса. Критические статьи о Нострадамусе и не только... Разные статьи на другие темы. Фильмы о Нострадамусе, смотреть онлайн, скачать бесплатно Гостевая книга этого сайта о Нострадамусе.
  
 

ЖОНГЛЁРЫ ВСЕВЫШНЕГО.

Посылая папе донесение о состоявшейся церемонии, Иоанн Гвальберт не сомневался, что дело против епископа Петра выиграно. Но, по-видимому, Александру II была хорошо известна тайна прохождения сквозь полыхающий костёр, ибо он не выразил ни малейших признаков умиления по этому поводу. Однако, будучи по натуре лукавым дипломатом, он, с одной стороны, не хотел портить ни с кем дружеских отношений, с другой стороны, естественно, не желал оспаривать совершившееся "чудо", дабы не дискредитировать религию в глазах верующих. И он нашёл выход из положения, послав монахам Валломброзе ответ такого рода: "Я поздравляю вас с тем, что в вашем монастыре имеется монах, который своей святостью удостоился столь несомненного и очевидного покровительства бога. После такого доказательства я, не колеблясь, низложил бы епископа Флорентийского, не предложи он мне подвергнуть себя такому же испытанию огнём, и на том же месте, что и святой Альдобрандини. Я не дал согласия на новое испытание из страха, что господь, совершив второе чудо, тем самым лишит ваш монастырь приобретенной им славы. Епископ Петр в течение нескольких месяцев будет пребывать вне Флоренции; я не вправе лишить его епископата, отказав ему в разрешении подвергнуть себя суду божию. И потому убеждаю вас, в интересах вашей общины, успокоить народ и приготовиться к достойной встрече вашего прелата, когда он вернется".

Разве не является это послание, которое мы лишь несколько сократили, не исказив его смысла, шедевром отъявленного вероломства... смягчим слово - дипломатии?..

Опасаясь, что второе испытание раскроет их плутовство, монахи больше не настаивали; они поспешили оповестить верующих, что епископ Петр покаялся и что Иисус Христос, вняв молитвам Альдобрандини, простил его.

Что касается Альдобрандини, то его вскоре стали именовать Петром Игнацием, или Петром Неопалимым. До того как произошло "чудо", он выполнял функции монастырского пастуха. Добродушный рогатый скот, вероятно, отдавал ему должное в те времена... Разумеется, его вскоре назначили аббатом одной обители, а немного позднее удостоили должности кардинала епископа Альбанского.

Однако, же как изменились времена! Как часто мы видим теперь на подмостках человека, разгуливающего по раскаленному железу с горящими углями в руках. За это зрелище платят двадцать су, и никто особенно не приходит в восторг. Никто не вопит о чуде, никто не собирается выносить фокусника с триумфом на руках. А ведь в давние времена церковь вознесла бы его на такую высоту! Века беспросветного невежества, золотой век духовенства, вы миновали навсегда!


"IN VINO VERITAS?" (В вине истина?).

Случилось так, что глава именитого дома попал в крайне неприятное положение (мы этим вовсе не хотим сказать, что в подобной ситуации не мог очутиться и простой смертный). Событие это разыгралось в период понтификата Александра II, и надо отметить, что достопочтенный первосвященник, будучи ловким дипломатом, не преминул воспользоваться благоприятным случаем, чтобы распространить папское влияние на светские дела западноевропейских государств.

Императора Генриха уже давно мучили смутные подозрения в отношении его супруги. А в один прекрасный день он убедился, что рогат...

Мольер произнес это слово, и мы позволим себе повторить его.

Поначалу император страдал молча, в надежде, что супруга его Берта, удовлетворив свой каприз, снова станет ему верной женой. Однако, за первой вспышкой последовало множество других. По-видимому, благородная дама вошла во вкус и категорически не желала лишать себя тех удовольствий, которые доставляли ей маленькие любовные утехи. В конце концов дело дошло до открытого скандала. Любовные шашни императрицы стали притчей во языцех, и вскоре несчастный муж оказался не в состоянии найти ни одного человека среди придворных, который, говоря об императрице, не назвал бы её "нашей крошкой". Естественно, это было очень неприятно!

Не желая быть посмешищем, оскорблённый Генрих принял решение расстаться с легкомысленной императрицей. Он уведомил архиепископа Майнцского о своём намерении. Последний одобрил решение императора и обратился к папе с просьбой утвердить развод.

Представитель папы в Германии Петр Дамиани, вместо, того чтобы дать императору согласие на развод, от имени папы запретил расторгать брак с неверной женой и даже низложил архиепископа, поторопившегося дать согласие, ибо "разрешение на развод должно исходить только от самого папы". На соборе, созванном во Франкфурте, Петр Дамиани произнес от имени Александра II следующую речь: "Ваше поведение, сеньор, по отношению к вашей целомудренной супруге Берте недостойно не только верховного властителя, но и христианина. Человеческие и церковные законы осуждают вас! Берегитесь нарушить их! Рим имеет в своём распоряжении оружие, которое лишит вас императорской власти. Я приказываю вам подчиниться высшим велениям первосвященника, в противном случае вы заставите нас употребить против вас церковные каноны во всей их строгости и отнять у вас императорскую корону, которой вы уже оказались недостойны, поправ религию..."

В ответ на эту речь, которую восторженно приветствовали епископы, бедняга император смиренно заявил: "Я претерплю свой позор и покорюсь велению святого отца в назидание моим народам!"

Факт весьма поучительный! Церковь возводит даже прелюбодеяние в степень национального института! Христиане, обманутые женами! Несите смиренно ваше звание рогоносцев во имя спасителя: так приказывает папа, наместник Христа!

Разве этот инцидент не говорит о том, что Александр II весьма удачно плёл свои интриги как против вельможной знати, так и против короля Генриха? Разумеется, униженный Генрих своим поведением доказал, как мало он разбирался в делах и традициях римской курии. Он мог найти для себя выход более благоприятный, чем терпеть похождения своей ветреной супруги Берты, и избежать глумления со стороны папы. Ему следовало бы призвать к себе Петра Дамиани и сказать ему: "Завтра, когда вы явитесь во дворец, мой казначей отсчитает вам некую сумму золотом, которую вы с моей превеликой благодарностью передадите его преосвященству".

И весь вопрос разрешился бы к всеобщему удовольствию.

Епископ Герман Бамбергский, отлучённый папой за продажу должностей, кровосмесительство, оказался более догадливым и ловким. Он продолжал исполнять функции епископа, несмотря на папскую анафему. Александр, уведомленный об этом акте открытого неповиновения и мятежа, отправил епископам Анону и Зигфриду распоряжение явиться в Рим со строптивым Германом, чтобы вторично предать виновного анафеме в присутствии всего собора Прелаты повиновались. Но предусмотрительный Герман Бамбергский захватил с собой в Рим сумму, соответствующую его светлейшему достоинству. Александр II сразу сменил гнев на милость и не только восстановил его в звании, но и удостоил всех привилегий, связанных с кафедрой архиепископа.

Немецкий монах Ламберт Герсфельдский, автор хроник, относящихся к одиннадцатому веку (кстати, на редкость беспристрастных), рассказывает об этой истории следующее: "Святой отец пригласил трёх прелатов - Германа, Анона и Зигфрида - на торжественный пир. К концу пиршества, когда винные пары расположили папу к откровенности, он признался, что симония вовсе не является в его глазах столь великим преступлением; он низлагает клириков, обличённых в симонии и прелюбодеянии, лишь для того, чтобы продать им отпущение грехов. При этом папа подчеркнул, что с уважением относится к церковникам, которые, став священниками, не превратились в камень и, не отказываясь от любовных утех, умеют приумножить свои богатства".

Справедливость изречения "In vino veritas!" редко когда получала более наглядное подтверждение.


ГРИГОРИЙ СЕДЬМОЙ.

Григорий VIIГригорий VII

Перед тем как вступить на престол, Григорий назывался Гильдебрандом. Этот знакомый уже читателю монах, по существу, был папою задолго до того, как получил папское звание, ибо фактически управлял церковью в течение двадцати пяти лет. Это он поддерживал избрание Григория VI, купившего престол (рассчитывая использовать последнего для проведения своих реформ), а впоследствии выступал за его низложение. Это благодаря его влиянию и интригам Николай II получил тиару; это он заставил кардиналов избрать Александра II без санкции императора. Это ему Петр Дамиани написал: "Я уважаю папу, но тебе я поклоняюсь, простёршись ниц: ты делаешь его господином, а он тебя богом". И далее, жалуясь на его безграничный деспотизм и огромное честолюбие, он называет его "святым сатаной". Позднейшие историки именовали Григория VII ещё и "адской головешкой".

После смерти Александра II Гильдебранд решил, что наконец пришла пора взять в свои руки ту власть, которой он уже много лет распоряжался от имени других.

Когда в день похорон Александра церковные сановники собрались в базилике святого Петра, чтобы обсудить двух кандидатов на папский престол - Дидье монте-касинского аббата, и кардинала Иеронима, - на улице раздались настойчивые возгласы: "Да будет Гильдебранд нашим епископом!", "Святой Петр избрал его!"

Как выяснилось, инициаторами этого народного волеизъявления были два священника, затесавшиеся в толпу. Народ ворвался в базилику, где собралась коллегия. Услышав настойчивые требования толпы, кардиналы тут же поспешно опубликовали декрет, возводивший Гильдебранда в сан первосвященника.

Григорий VII, итальянец по происхождению, родился в Тоскане в 1020 году. Его отец, Бонизо, был ремесленником. Называя его отцом, мы, собственно говоря, исходим лишь из формальных признаков, подобно тому как евангелисты считают отцом Иисуса святого Иосифа, супруга Марии. По всей вероятности, Гильдебранд был сыном своего дяди. Таким образом, роль легендарного голубя по отношению к матери Григория сыграл аббат Авентинского монастыря - брат Бонизо.

Начальное образование Григорий получил в монастыре своего дяди, после чего, на пятнадцатом году жизни, отец Григория отправил его во Францию, где он закончил своё духовное образование. Устроившись при дворе императора Генриха Черного, он добился большого влияния и вскоре приобрёл известность в церковных кругах. Вернувшись в Рим с папой Львом IX, он сделался одним из его советников. Кроме того, Лев IX отдал под его управление монастырь святого Павла, в котором Гильдебранд ввёл жесточайшую дисциплину, требуя от монахов, чтобы они хотя бы внешне соблюдали правила благочестия и воздержания. После смерти Льва IX Гильдебранд был возведён в сан архиепископа и выполнял неоднократно роль легата при дворе нескольких князей и королей.

Ему было шестьдесят лет, когда он взошёл на папский престол. Однако, годы не отразились на нём. Воля его осталась непреклонной. Человек он был жестокий, хитрый, лицемерный политик, который под маской смирения мог раздавить человека, как паука. Он мечтал подчинить церковь абсолютной власти папы, освободить её от светского влияния, от власти императоров и королей. Словом, Григорий VII мечтал об абсолютной церковной монархии. Чтобы достичь этого, он не останавливался ни перед каким преступлением, ни перед каким предательством, действуя испытанным оружием клириков и владея им в совершенстве.

Прежде, чем перейти к главным событиям его понтификата, мы позволим себе изложить некоторые его принципы, которые он сам сформулировал в своей обширной переписке:

"Бог есть дух, он господствует над материей. Точно так же и духовная власть стоит над светской властью".

"Только римский первосвященник может быть называем вселенским".

"Он один непогрешим. Только он один может издавать новые законы, соединять или делить епархии".

"Без его повеления никакой собор не может называться вселенским".

"Он не может быть судим никем".

"Римская церковь никогда не ошибалась и никогда не впадёт в ошибку".

"Римский первосвященник имеет право низлагать императоров". "Он может освобождать подданных от клятвы верности неправедным государям".

"Папа должен носить на себе знаки императорской власти: народы и короли обязаны целовать ему ноги. Христиане обязаны безоговорочно повиноваться его велениям. Они обязаны даже убивать своих властителей, своих отцов и детей, когда это приказывает папа. Они должны служить лишь орудием в его руках".

Разумеется, папа Григорий VII был не автором этих теорий, а лишь носителем традиций. Всё это уже встречалось в послании пап, в арсенале канонического права, в сборнике "Лжеисидоровых декреталий", так что, приведя в систему эти материалы, он лишь построил единую теорию теократического государства, о котором издавна мечтало столько пап до него.

Дидье, монте-кассинский аббат, сильно рассчитывал на папский престол после смерти Александра II. И действительно, он собрал бы большинство голосов, если бы не ловкий трюк Гильдебранда. Понимая, что Дидье чрезвычайно оскорблён, Григорий VII на следующий день после своего избрания направил ему письмо следующего содержания: "Папы Александра нет больше среди нас, брат мой; смерть его обрушилась на меня, потрясла до основания, толкает в пропасть. В то время как над его смертными останками справляли заупокойную службу, в народе поднялось сильное волнение. Какие-то обезумевшие священники схватили меня и понесли в Латеранский дворец, где и посадили на трон апостола. Я не стану утруждать тебя моими горестями, я только прошу твоих молитв и молитв твоих братьев, чтобы Иисус Христос протянул мне, несчастному, руку и избавил от мук и опасности, которых я хотел бы избежать. Мы ожидаем тебя, брат мой, в нашем дворце, ибо ты знаешь, как нуждается римская церковь в твоей преданности и мудрости".

Дидье откликнулся на призыв лицемерного Гильдебранда, который встретил его с распростёртыми объятиями не только потому, что учитывал популярность монте-кассинского аббата, а ещё и потому, что хотел использовать его влияние для освобождения святого престола от инвеституры императора. Добиваясь этого ещё при своих предшественниках, Григорий VII, сам сделавшись папой, считал, что первая его задача - освободить церковь от всех уз, которые ставят её в зависимость от власти королей и императоров. Избранный без участия последнего, Григорий VII тотчас направил к императору Дидье в качестве легата; сообщая о своём избрании, он умолял Генриха четвёртого не утверждать его, ибо он предпочитает смиренный кров монастырской кельи блеску папского дворца. Результат оказался неожиданным. Созванный Генрихом четвёртым собор объявил избрание Гильдебранда незаконным и отказался утвердить его. Лицемерный монах, убеждённый, что его смиренная просьба об отречении вызовет симпатии к нему, спокойно ждал решения собора. Получив постановление о низложении, он пришёл в ярость и отослал Дидье полное упреков послание с требованием добиться от императора интронизации Гильдебранда, вопреки постановлению собора.

Монте-кассинский аббат, который в глубине души затаил обиду на коварного монаха, отбившего у него тиару, ответил ему: "Если я излишне медлителен, то ты излишне тороплив, ибо, не дождавшись погребения Александра, узурпировал святой престол, вопреки всем каноническим законам".

Генрих четвёртый, желая проверить обвинения, выдвинутые против папы, отправил в Рим графа Эбергарда, поручив ему выяснить у кардиналов, что побудило их избрать папу без согласия императора. Гильдебранду в это время ещё не хватало смелости, для того чтобы пойти на разрыв. Выступив навстречу Эбергарду во главе духовенства, он горячо доказывал свою невиновность, поклявшись, что никогда не добивался папского престола. "Бог мне свидетель, - заявил он, - римляне избрали меня против моей воли. Я отказывался от папского звания, несмотря на все их настояния, я впредь буду отказываться от него до того момента, пока полномочная депутация короля и сеньоры Германии сообщат мне свою волю".

Обманутый лицемерным смирением, Генрих IV утвердил избрание своего старого врага. Почти тотчас Григорий сбросил маску и начал ожесточенную войну против императора. Мы приведем лишь некоторые эпизоды этой борьбы, продолжавшейся и после их смерти. Борьба эта сопровождалась таким количеством предательств и жестокостей, что можно было бы усомниться в их достоверности, не будь они подтверждены непререкаемыми свидетельствами.

Папа с нетерпением ожидал случая, чтобы нанести удар. Ждать ему пришлось недолго. Как только против Генриха выступили саксонцы, Григорий, воспользовавшись затруднительным положением короля, созвал собор из епископов, преданных римской курии, и торжественно отлучил императора.


ГРИГОРИЙ - ПОБОРНИК АСКЕТИЗМА.

Папа Григорий VIIГригорий VII

На этом же соборе обсуждался вопрос о целибате. Григорий решительно выступил против брака священников, предпочитая, как он говорил, кровосмесителей и содомитов тем, кто, сочетавшись законным браком, хотел якобы воздержаться от постыдных пороков.

Сам Григорий имел трёх любовниц, не считая мимолетных связей. Все три его любовницы состояли в близком родстве с злополучным императором. Одной из них была Агнесса, мать Генриха четвёртого! Другой - Беатриса, тетка того же Генриха, а третьей - Матильда, дочь и наперсница Беатрисы и жена Готфрида Горбатого, герцога Лотарингского.

Как видит читатель, Григория отнюдь не обошла судьба, и он мог отлично обойтись и без законной супруги. Защитник целибата меньше всего заботился о целомудрии священников. Запрещая брак, властолюбивый папа хотел лишь разрушить узы, связывающие духовенство с обществом, превратить его в особую, господствующую касту.

"Церковь не может освободиться от порабощения мирянами, - писал он, - пока духовенство не освобождено от уз брака".

Он запретил всем верующим под страхом анафемы присутствовать на богослужениях, совершаемых женатыми священниками, и направил соответствующий декрет церквам Франции, Италии, Англии, Германии. Французское духовенство отказалось подчиниться этому декрету и обратилось к первосвященнику с весьма резким посланием: "Ты еретик, пресвятой отец, ибо проповедуешь нелепую и противную словам Христа нравственность".

В Париже епископы, аббаты и священники, собравшись на съезд, отказались подчиниться декреталиям Григория VII о безбрачии. "То, чего он хочет, - говорили они, - неосуществимо и противно разуму". Когда один аббат произнес речь, в которой советовал подчиниться требованиям папы, члены собора "с помощью королевских слуг выгнали божьего человека, били его, плевали ему в лицо и всячески оскорбляли". В Камбрэ каноники объявили, что намерены держаться обычаев, "мудро установленных предками", и привлекли народ на свою сторону.

Не следует, конечно, переоценивать французских епископов, они далеко не ангелы. Но справедливость требует отметить, что французское духовенство в одиннадцатом веке было куда независимее, чем современные церковники.

Наше нынешнее духовенство и словом не обмолвилось, когда впавший в маразм папа Пий девятый провозгласил догматы непогрешимости и непорочного зачатия. Ко всем порокам своих предшественников нынешние клирики присоединили величайшее раболепие...


ЗАГОВОР ПРОТИВ ГРИГОРИЯ СЕДЬМОГО.

Сын префекта Стефана – Ченьчо, отлучённый Григорием от церкви, вместе с другими сеньорами, тоже подвергшимися отлучению, организовали заговор против папы. Григорий в это время вёл борьбу с Генрихом четвёртым. Желая заручиться поддержкой императора, Ченьчо написал ему письмо, обещая прислать Григория, связанного по рукам и ногам. Восстание было назначено на канун рождества. Папа по обычаю совершал богослужение в церкви. Когда верующие стали подходить к причастию, заговорщики, обнажив мечи, бросились к папе и оттащили его от алтаря. Завязалась отчаянная схватка. Григорию пришлось пережить немало неприятных минут: заговорщики таскали его за волосы, били плашмя мечами, оставив папе на всю жизнь рубец на лбу. Сорвав с него священные регалии, они собирались вывезти его за пределы города, но ввиду тревоги ворота города оказались заперты. Ченьчо ничего не оставалось, как отвезти изрядно избитого и помятого папу в свой замок. На рассвете вокруг башни, где находился папа, собралась вооружённая толпа, подстрекаемая духовенством, и принялась осаждать ее. Ченьчо храбро защищался. Но когда в ход были пущены осадные машины и сторонники Григория захватили крепостную стену замка, Ченьчо, желая положить конец кровопролитию, вступил в переговоры со святым отцом. Обе стороны сошлись на том, что Григорий получает немедленную свободу, а Ченьчо - полное прощение.

Григорий VII сразу продемонстрировал, чего стоит папское слово. Едва он вступил в Латеранский дворец, как тотчас опубликовал буллу, осуждавшую Ченьчо на вечное изгнание с конфискацией имущества и лишением всех видов владений. Вскоре, однако, и духовенство, недовольное реформами Григория, объединилось с баронами и архиепископом Гибертом, приверженцем императора. Ободрённый восстанием Ченьчо, архиепископ Гиберт, стремившийся овладеть апостольским престолом, организовал новый заговор против папы. Но в то время, как Ченьчо и его сторонники были проникнуты республиканскими идеями, Гиберт и его союзники стремились лишь к достижению личных целей. Сговорившись с восставшими, император 24 января 1076 года созвал в Вормсе собор, на котором кардинал Гуго Белый изложил свои обвинения против Григория VII. Он представил документы, изобличающие папу в целом ряде преступлений, в частности в том, что он отравил семь своих предшественников и покушался на жизнь нескольких суверенов. Кроме того, кардинал представил собору письма от кардиналов, членов римского сената, епископств разных провинций.

Приведем несколько цитат из приговора, вынесенного собором. "Гильдебранд, высокомерно принявший имя Григория, издевается над правосудием, выступая одновременно в роли обвинителя, свидетеля и судьи. Он отрывает мужей от жен; предпочитает продажных женщин законным супругам; освящает прелюбодеяние; возбуждает население против сеньоров; пытается принудить суверенов и епископов оплачивать диадемы и митры римской курии. Он делает предметом торга сан священника, покупает провинции, продаёт церковные звания и стремится собрать в своей сокровищнице всё золото христианского мира. А посему мы от имени императора Германии, от имени сеньоров, прелатов, сената и народа христианского заявляем, что Григорий низлагается с апостольского трона, который он запятнал позором".

Выслушав обвинения, император обратился к римскому народу и духовенству с посланием, которое кончалось следующими словами: "Мы отдаем монаха Гильдебранда на вашу волю. Поднимитесь против него, и пусть тот, кто наиболее верен нам, первый осудит и покарает его. Мы не требуем его крови, мы желаем только, чтобы этот гнусный человек был изгнан с кафедры апостола, ибо после низложения жизнь будет для него горше смерти".

Вслед за этим император отправил папе письмо: "Генрих, король не по захвату, а по воле божьей, - Гильдебранду, уже не папе, а лжемонаху... Преданный анафеме, осуждённый приговором наших епископов, - изыди. Оставь захваченное тобою место, чтобы воссел на престол святого Петра другой, который не скрывал бы насилия под покровом веры..."

Пармский священник Роллан был отправлен с этим посланием в Рим вместо императора Генриха, которого вызывал Григорий VII. Роллан прибыл как раз во время собора и направился прямо к папе со словами: "Господин, мой император, а также немецкие и итальянские епископы повелевают тебе оставить апостольский трон, который ты обесчестил своими преступлениями". И тут же сообщил народу и духовенству, что на троицу должен быть выбран новый папа. Не успел Роллан кончить речь, как римский префект арестовал его, и, не вмешайся сам пресвятой отец, солдаты тут же прикончили бы его на месте. Но Григорий VII, как искусный дипломат, понимал невыгодность для себя публичного самосуда. В патетической речи он убеждал присутствующих "со смирением перенести оскорбление безумцев, изменяющих законам бога".

На объявление войны Григорий VII ответил отлучением от церкви короля и его сообщников и, основываясь на своём праве короновать и низлагать, лишил его престола: "...полученной властью от бога освобождаю всех христиан от клятвы верности, которую они дали или дадут ему, и запрещаю всем служить ему как королю". Григорий, однако, не собирался ограничиться одними словами.


ГЕНРИХ ЧЕТВЁРТЫЙ В КАНОССЕ.

Война между папой и императором длилась долго. Победа доставалась поочередно то одной, то другой стороне. Григорий VII не останавливался ни перед какими средствами, пуская в ход отлучение, анафемы, а если и это не помогало, подсылал к Генриху IV отравителей.

Генрих в свою очередь в борьбе с папой рассчитывал на поддержку немецких князей. Но самые могущественные из них, встревоженные победой Генриха над Саксонией, объединились с папой и епископом Меца - Германом. Таким образом, когда Саксония вновь восстала, Генрих оказался одинок.

В сентябре 1076 года папа в письме епископам и всем верующим Германии изложил план действий: если Генрих хочет покориться, он должен доказать свою искренность и впредь относиться к церкви "не как к служанке, а как к госпоже". А если он будет упорствовать, пусть они выберут другого короля, которого утвердит первосвященник.

Когда папские посланцы явились к императору, он пытался вступить с ними в переговоры, обещая управлять в согласии с князьями. Но они отказались слушать его, заявив, что, если до 22 февраля король не получит прощения у папы, они будут считать его низложенным. А до тех пор пусть он пребывает в Шпейере и временно откажется от власти.

Генрих будто бы покорился их требованиям - ему надо было выиграть время, чтобы найти средства для борьбы с мятежными князьями. Однако, положение короля было трагичным. Через несколько месяцев собирался собор под председательством Григория VII. Генрих понимал, что он погиб, если собор состоится. Надо было любым способом помешать приезду папы. Узнав, что Северная Италия настроена в его пользу, Генрих внезапно покинул Шпейер и в сопровождении жены Берты и малолетнего сына Конрада отправился в Бургундию. Несмотря на необыкновенно суровую зиму, на снег и трудности переходов, он перевалил через Альпы и достиг Павии.

Король покинул Германию не для того, чтобы начать борьбу, сомнительный исход которой страшил его, - прежде всего он хотел расколоть союз папы с немецкими князьями. Надо было торопиться, пока Григорий, покинувший Рим, находился в Каноссе, в замке своей союзницы и любовницы графини Матильды. Император, по-видимому, возлагал надежды, что Матильда, приходившаяся ему родственницей, употребит все усилия, чтобы примирить их. Однако, когда Генрих появился в Каноссе, Григорий отказался принять его. Было ли и впрямь появление Генриха неожиданностью для папы? Какие условия он хотел поставить Генриху? Два главных летописца, Бернольд и Ламберт, расходятся во мнениях, но в одном пункте они согласны: в течение трёх дней, с 25 января, король вынужден был босиком, не принимая пищи, ожидать в снегу перед оградой, когда Григорий смилуется и простит его. Наконец на четвёртый день папа допустил его к себе и снял с него отлучение. Король предварительно дал клятву помириться с немецкими епископами и князьями и не препятствовать Григорию приехать в Германию, когда он того пожелает.

В тот же день Григорий VII известил своих союзников о происшедшем. Описав унижение короля, он добавлял: "Все окружавшие нас ходатайствовали слёзно, удивляясь даже, что мы обнаруживали не строгость служителя церкви, а жестокость тирана".

Как рассказывают некоторые летописцы, Григорий отслужил обедню в присутствии Генриха IV. Когда гостия была освящена, он обратился к королю со следующими словами: "Уже давно я получаю от тебя и твоих приверженцев письма, в которых вы обвиняете меня во многих преступлениях, которые по правилам церкви делают меня недостойным духовного звания. Вот тело Христово, которого я приобщусь... Пусть всемогущий господь, если я невинен, освободит меня от подозрений в проступках, в которых меня обвиняют. Если же я виновен, да поразит он меня мгновенной смертью".

Его святейшество предложил королю подвергнуться тому же испытанию, но последний из боязни уклонился.

Не доказано, достоверен ли этот драматический эпизод. Многие церковные авторы видели в нём "самоосуждение" императора. Эти наивные авторы, видимо, забыли о том, как часто вино причастия служило верным оружием против врагов наместника святого Петра.


ДЬЯВОЛЬСКИЙ ТРЮК ПАПЫ.

Генрих IV склонил голову перед папой в Каноссе, но тяжёлое унижение не принесло ему ни одной из тех выгод, на которые он рассчитывал. Враги папы в Северной Италии были возмущены поведением короля, усматривая в этом примирении предательство.

На съезде в Форхгейме (куда король отказался прибыть, несмотря на приглашение папы) сторонники Григория VII, саксонцы и швабы, избрали королём Рудольфа Швабского. Последний не мог рассчитывать на покорность всей Германии: большинство немецких князей были настроены против него, и он вынужден был удалиться в Саксонию. Сначала Григорий VII притворялся и делал вид, будто колеблется, чью сторону принять; он даже поговаривал, что хочет отправиться в Германию, чтобы разобраться в споре между соперниками, хотя совершенно очевидно, что главным инициатором избрания Рудольфа был сам великий дипломат - папа. Наконец после длительных переговоров, получив долгожданные сведения о крупной победе Рудольфа при Мюльгаузене, папа поспешно поддержал его и объявил, что Генрих лишается власти и королевского звания. Однако, неподалеку от берега Эльстера Рудольф был тяжело ранен и умер вскоре после сражения. Положение папы поколебалось в ту самую минуту, когда он уже готовился торжествовать. Генрих снова одержал победу над папой как в Италии, так и в Германии. Возвращая Григорию все удары, какие тот ему нанёс, он стремился противопоставить папе антипапу, как ему самому противопоставляли антикоролей. Ему удалось собрать значительную армию и осадить Рим. При помощи огромной суммы денег король добился того, что римляне открыли ему ворота города, и в сопровождении архиепископа Гиберта Генрих торжественно вступил в Латеранский дворец.

После того как Гиберт был возведён на святой престол под именем Климента III, он в свою очередь возложил на Генриха четвёртого корону Западной Римской империи.

Осаждённый в замке святого Ангела, бывший папа не сказал ещё своего последнего слова. Убедившись, что его сторонникам не одолеть многочисленные войска императора, он втихомолку обдумывал план убийства Генриха четвёртого. Узнав от своих шпионов, что император каждый вечер молится в одной и той же церкви, он перетянул на свою сторону кардинала, в ведении которого находилась базилика. По распоряжению духовного владыки в своде часовни над тем местом, где обычно стоял император, было проделано отверстие, замаскированное большим камнем. При помощи веревки камень легко можно было обрушить на голову человека, стоящего под указанным отверстием. Когда приготовления были закончены, кардинал стал ждать подходящего момента. Однажды, когда Генрих стоял коленопреклоненный, кардинал дернул веревку, и камень с грохотом обрушился вниз. Однако, то ли падение камня не было точно рассчитано, то ли король стоял в часовне не на своём обычном месте, но Генрих остался невредим. Огромная глыба разбилась у его ног, лишь слегка ранив короля несколькими осколками. Кардинал, видя, что покушение не удалось, попытался бежать, но телохранители императора схватили его и убили на ступеньках алтаря. Труп кардинала поволокли по улицам Рима и затем бросили на свалку.

Как видим, убийца - Григорий VII, - когда нужно было, прибегал и к фокусам.

Отлично понимая, что папа принадлежит к числу тех людей, которые не остановятся ни перед каким преступлением для достижения своих целей, и что вслед за камнем может последовать яд или удар наемника из-за угла, Генрих счёл благоразумным удалиться из Рима. Кроме того, по наущению Григория воинствующая графиня Матильда, возлюбленная папы, вела неустанную борьбу в Ломбардии против своего родственника. И Генрих решил на время покинуть Рим, захватив с собой перепуганного Климента III.

Учитывая, что ряды его приверженцев в Риме поредели, Григорий обратился за помощью к Роберту Гвискару. Вождь норманнских пиратов с многотысячной армией пехотинцев и всадников, в составе которой было несколько отрядов сарацин, прибыл на помощь римской церкви. Население пыталось защищаться, но через несколько дней норманнскому герцогу удалось проникнуть в город. Отданный на произвол норманнских и сарацинских полчищ, Рим подвергся всем ужасам резни, насилий и пожаров. Целые кварталы исчезали, разрушенные солдатами Гюискара. Тысячи римлян были проданы в рабство.

Григорий VII не мог оставаться в городе, опустошенном и обезлюдевшем из-за него. Он поспешно последовал за Робертом Гвискаром в Салерно, где созвал собор и вновь предал анафеме Генриха четвёртого, Климента III и их приверженцев.

Через несколько месяцев Генрих во главе своей армии вернулся в Рим. Ему тоже пришлось применить силу, чтобы вернуть в Латеранский дворец папу Климента III.

Что касается Григория, то он оказался не в состоянии пережить торжество своего врага и вскоре слёг. Находясь при последнем издыхании, этот правоверный христианин на просьбы духовника снять проклятия и простить врагов своих прохрипел, что проклинает Генриха, антипапу Гиберта и мерзавцев, которые его поддерживают.

Он умер 25 мая 1085 года и был погребен в Салерно.

Святая апостольская римско-католическая церковь решила, что злодей преступник, известный под именем Григория VII, совершил в течение своей долгой и плодотворной жизни достаточно гнусностей, чтобы заслужить нимб святого. Что ж, ей виднее!

читать далее...

 
   

Telecar © 2008