Среда, 20 Сентябрь 2017      10:05 | Вход | Регистрация | Мишель Нострадамус. Портрет.
Мишель Нострадамус. Пророчества и предсказания.
Мифы о Нострадамусе Нострадамус в таблицах. Статьи о Нострадамусе отечественных и иностранных исследователей. Портреты и рисунки из потерянной книги Нострадамуса. Критические статьи о Нострадамусе и не только... Разные статьи на другие темы. Фильмы о Нострадамусе, смотреть онлайн, скачать бесплатно Гостевая книга этого сайта о Нострадамусе.
  
 

 

Тайная служба Империи. Иерусалимская резидентура.

 

Антиохия. Проконсулу Сирии Вителлию. Сугубо конфиденциально.

 

(окончание)

Потом у склепа появилась Мария, что из Магдалы, в сопровождении неразлучной пары - Иоанна с Петром, и нашим оперативникам пришлось срочно попрятаться: показываться на глаза мужчинам "ангелам" было, естественно, запрещено. Но затем - о удача! - Мария осталась перед гробницей в полном одиночестве; вот теперь нам настала пора ходить с козыря и опробовать на ней нашу ключевую разработку. В любом случае, испытание это лучше проводить именно сейчас. И если выяснится, что наш имитатор не в состоянии ввести в заблуждение даже одинокую, потрясенную горем любящую женщину - значит он вообще ни на что не годен, и надо немедля выдумывать что-то иное. Сам же "первый блин" мы в случае неудачи наверняка сможем списать на галлюцинации Марии.

Надо сказать, что когда Фабриций вчера вечером впервые увидал нашего "Назареянина", он только крякнул, почесав затылок, и как-то обреченно спросил:

- А ничего получше не нашли?

Я лишь руками развел. Конечно, наш эксперт по изменению внешности поработал в ту ночь на совесть, однако конечное его заключение не радовало: демонстрировать имитатора можно лишь в условиях плохой видимости (туман, сумерки, искусственное освещение) - иначе он ни за что не ручается. Именно в предрассветных сумерках и совершил свой первый выход на сцену наш солист. Дебют был, честно говоря, так себе, на "троечку": Мария сперва решила, что видит перед собой местного садовника, и лишь разъяснения "белоснежных ангелов" убедили ее в том, что перед ней воскресший Учитель. Как бы то ни было, положительный результат был достигнут, и теперь предстояло думать, как его закрепить.

Была здесь, впрочем, и еще одна трудность. Наш агент не имел никакого представления ни о сути религиозной доктрины Назареянина, ни о деталях его предшествующей деятельности, и поэтому при явлениях ему было ведено вести себя по известному принципу "промолчишь - за умного сойдешь". Тем не менее, дать вконец растерявшимся ученикам хоть какие-то разъяснения по поводу происходящего становилось жизненно необходимым; единственным же человеком, свободно ориентирующимся во всех этих религиозных хитросплетениях, был Фабриций. В тот же день советник совершил вылазку и, присоединившись к паре учеников, направлявшихся в Эммаус, на протяжении почти двух часов приводил в порядок их перепутавшиеся мысли. Результат этой встречи оказался для нас обоих абсолютно неожиданным: ученики почему-то решили, что их собеседником был не кто иной, как сам воскресший Учитель - просто "в ином облике". Их не смутил даже язык, на котором говорил с ними советник; то есть сам по себе его арамейский был, конечно, безупречен, однако имитировать мягкий галилейский выговор он даже и не пытался. Вот уж воистину неведомо - где найдешь, а где потеряешь!

А пока центурион сеял слово Божье в душах человеческих, я вынужден был заниматься куда более прозаической деятельностью - спасать бренные тела учеников, чья жизнь опять повисла на волоске. Синедрион уже объявил тот самый вердикт, которого я и ожидал - "тело украдено учениками", так что теперь становились неизбежными и все остальные предугаданные мною последствия. Ученики же, будь они неладны, проигнорировали все наши утренние предупреждения - и через "мироносиц", и через Марию - уносить ноги в Галилею. К тому моменту, как они, наконец, расчухали, что пахнет паленым, все выходы из города были уже перекрыты храмовой стражей, а тайная полиция начала прочесывать жилые кварталы.

В другое время эвакуация не составила бы особого труда: достаточно было, например, переодеть учеников в униформу себастийского ОМОНа или сирийских вспомогательных частей. Сейчас, однако, я был связан по рукам и ногам категорическим запретом прокуратора даже косвенно впутывать в эту историю римские официальные органы, а иудейские сыщики, между тем, уже дышали нам в загривок. Плюс ко всему, у нас начали путаться под ногами люди Никодима, тоже вознамерившегося спасать учеников. Этот преисполненный наилучших намерений дилетант, сам уже давным-давно находящийся под колпаком у Каиафы, был по-настоящему опасен - как не в меру общительный прокаженный, не желающий знать о своей болезни. Одним словом, к тому моменту, когда ученики оказались, наконец, собраны на одной из наших конспиративных квартир в Верхнем городе, с меня сошло семь потов. Самое интересное - эти ребята явно воспринимали все, что делалось ради их спасения мифическими "почитателями Иешуа" как нечто само собой разумеющееся. Похоже, изо всех заповедей Учителя им более всего приглянулась одна - "Будьте как дети".

Для нас, между тем, наступал решительный момент: пора было предъявлять ученикам их "воскресшего" Равви. Между тем, первый опыт с Марией особого оптимизма не внушал, а возможности для увеличения портретного сходства фигурантов наш эксперт уже выжал досуха. Положение казалось совершенно безвыходным. На полном серьезе обсудив использование иллюзионистов и гипнотизеров (прямо как в дешевом детективе), мы совсем уж было остановились на том, чтобы подбросить ученикам в светильник толику коноплевого цвета, и тут Фабриций вдруг нашел простое и изящное решение.

Он предложил изготовить нашему имитатору своего рода "удостоверение о распятии" - набор страшных ран на запястьях и щиколотках. Раны получились просто замечательные: от таких, пожалуй, не отказался бы даже самый требовательный профессионал из числа нищих-"калек". Наше творение можно было бы смело демонстрировать и средь бела дня на паперти, не то что в полутьме закрытого помещения. Кроме того, мы временно удалили из дома вечного скептика Фому - отправили его (под надежным прикрытием) на экстренную связь с "другой" группой "почитателей Иешуа". И когда внутри комнаты, где уже сгустился вечерний сумрак, внезапно появилась знакомая фигура, и были предъявлены ужасающие раны - да кто осмелился бы усомниться в увиденном?

Усомнившийся, однако, нашелся - Фома; мы, выходит, как в воду глядели, удаляя этого маловера из зала на время первого действия. Хозяин конспиративной квартиры осуществлял постоянное наблюдение за учениками (именно таким образом мы реконструировали за эти дни и Тайную вечерю, и целый ряд других эпизодов). Он и доложил, что Фома на нашу удочку не клюнул и посулил при следующей встрече пощупать пальцами - что это за такие интересные раны на щиколотках и запястьях, что не мешают человеку ни ходить, ни чистить рыбу. Черт побери, в логике ему никак не откажешь!

Я сгоряча предложил было ликвидировать Фому, представив это Божьей карой за неверие, однако Фабриций решительно воспротивился:

- Это же будет шито белыми нитками, экселенц! И потом, нам нужно вселить в них _в_е_р_у_, а не _с_т_р_а_х_, иначе вся эта затея бессмысленна.

На протяжении всей следующей недели, которую община провела под домашним арестом, друзья обрабатывали упрямца, и тот потихонечку начал сдавать позиции. Самое большое впечатление, однако, на него почему-то произвел рассказ об Эммаусском явлении, который мы не преминули довести до учеников. Короче говоря, когда "Иешуа" вновь возник внутри запертого дома и обратился непосредственно к Фоме:

- Подай перст твой, и вложи его в раны мои, и не будь неверующим, но верующим! - этот блеф отлично удался. Фома в раскаянии пал на колени, и инцидент был исчерпан.

Тем временем полицейская активность в Иерусалиме пошла на убыль, и мы, с соблюдением всяческих предосторожностей, перебросили учеников домой, в Галилею. Здесь опять начались неприятности, ибо все они немедленно перессорились; еще во время своего Иерусалимского сидения эти ребята начали всерьез обсуждать животрепещущий вопрос - кто из них больше всех любил Господа? Мы поначалу не придали этому значения: дети - они и есть дети. К сожалению, в Галилее процесс пошел ураганными темпами; мы и глазом не успели моргнуть, как Иоанн всерьез начал тянуть одеяло на себя, а четверо вообще откололись и начали проповедовать - по собственному разумению - такое, что Фабриций только за голову хватался. Бедняга Петр, между тем, совершенно растерялся и утратил контроль над ситуацией в общине.

Следовало немедленно вмешаться, пока община не распалась вовсе. Фабрицию пришлось повторить свой эммаусский опыт на Генисаретском озере. Даже не пытаясь впрямую выдать себя за Учителя (эта неопределенность позволяла ему, в случае чего, отыграть назад и заявить о себе как о "посланце"), советник, тем не менее, произвел на учеников куда более яркое впечатление, чем наш декорированный ранами имитатор. Результат и на этот раз превзошел все ожидания: Фабрицию удалось  и  подтвердить  лидерство  Петра,  и  аккуратненько  осадить  Иоанна,  и восстановить треснувшую было монолитность общины.

Между тем, наступала пора для завершения операции. Галилейская почва была уже достаточно подготовлена для посева (их земляк оказался-таки Мессией, что бы там не говорили эти спесивые иудеяне!), и теперь самое время было устроить публичную демонстрацию. Ее мы и осуществили на Горе Галилейской, где как-то вечером наш имитатор явился толпе в несколько сот человек, предводительствуемой вновь объединившимися учениками. Конечно, лучше было бы продемонстрировать народу Фабриция, дабы тот произнес соответствующую проповедь, однако здесь нас подстерегала опасность иного характера. Слух о "явлениях" давно уже достиг властей; хотя все подходы к месту надежно контролировали наши люди, в толпе почти наверняка были и иудейские агенты, а среди них случайно могли оказаться и знающие в лицо советника по культуре.

Голова у учеников опять пошла кругом, ибо воспоминания о Генисаретском явлении были еще слишком свежи в их памяти, и кое-кто из них возроптал. К счастью для нас, строптивцы в итоге не устояли перед напором ими же и порожденной молвы о Мессии. Нам, однако, пришлось в итоге отказаться от тщательно проработанной финальной инсценировки с "вознесением Господа на небеса". Фабриций заявил, что теперь общественное мнение уже сформировано настолько, что вполне можно ограничиться и просто массированным выбросом слухов о событии - результат будет точно таким же. Так оно и оказалось.

И вот, когда операция "Рыба" была уже практически завершена, меня внезапно вызвал к себе на ковер Игемон. В последнее время в Палестине наблюдается необъяснимый рост популярности подрывного учения некого Иешуа Назареянина, благополучно казненного около месяца назад, но потом якобы "воскресшего". Известно ли мне, что у иудейских властей возникли подозрения, будто бы это "чудесное" событие инспирировано некими "внешними силами", и Синедрион начал соответствующее расследование? А если известно, то какого черта я ничего не предпринимаю? А если предпринимаю, то почему не докладываю об этом? Понимаю ли я, какую гигантскую опасность для власти Кесаря представляет усиливающееся учение Назареянина? Это хорошо, что понимаю; а то вот давеча прокуратора посетили первосвященники, так они думают, будто они одни такие умные...

- Короче говоря, необходимо немедленно начать расследование, параллельное синедрионовскому. И если действительно в наших структурах будут выявлены отдельные личности, которые, используя служебное положение, сознательно или по недомыслию ворожат мятежникам... Когда доложить результаты? Вчера!!! Пошевеливайся, трибун, и спаси тебя Меркурий - покровитель воров, если к этой истории и вправду приложили руку твои люди! - Тут Игемон привстал, упершись кулаками в столешницу, и рявкнул: - Именем Кесаря!!

Я молча козырнул и вышел - строевым шагом.

Что бы это все могло значить? Боюсь, что дело тут вовсе не в расследовании Синедриона (эти еще ничего не накопали, да и накопать не могут), а в чем-то куда более серьезном. То ли в _с_ф_е_р_а_х_ произошли какие-то крупные, но неразличимые пока с моего пигмейского уровня сдвиги. То ли прокуратор сам пришел к выводу, что посеянные нами семена всходят слишком уж дружно и буйно, и единожды выпущенного джина уже не загонишь в кувшинчик "противодействия еврейскому экстремизму". А коли так, то проводимая мною сейчас _з_а_ч_и_с_т_к_а_ _к_о_н_ц_о_в_ имеет вполне прогнозируемый и печальный для меня лично финал: я и живу лишь до того момента, пока не закончу эту работу. Придя к сему неутешительному выводу, я немедленно сел за составление документа о ходе операции "Рыба" - того самого, что Вы, проконсул, держите сейчас в руках.

Однако работа есть работа. И я отправился навестить приболевшего простудой советника по культуре, а заодно и обсудить с ним мероприятия по заметанию "римского следа" в последней фазе операции "Рыба". Игемон, например, сам изрядно натоптал на нашем начищенном паркете со своими неуклюжими попытками добиться судебного оправдания Иешуа. Мне теперь приходилось распускать слухи о том, что Пилат якобы действовал по наущению своей жены, имевшей во сне "откровение свыше". Эта нелепая сплетня (прокуратор отродясь не был женат) удивительным образом пошла в народе буквально "на ура". Следовало также позаботиться о слухах, будто бы Иуда и вправду покончил с собой, и еще о многом другом.

Советник встретил меня без особой радости. В последнее время он, пользуясь тем, что аврал закончился и напряжение спало, практически устранился от работы над "Рыбой" под предлогом болезни. В действительности же Фабриций, как я и предполагал, просто, погрузился с головой в черную меланхолию; такое случалось и ранее, однако никогда еще эти приступы не бывали столь тяжелы и продолжительны. Равнодушно выслушав все мои соображения, он, явно через силу, погрузился на пару минут в размышления, а затем заметил, что если я в будущем решу пожертвовать частью учеников Иешуа (дабы преследования со стороны официальных властей подняли авторитет секты в глазах народа), то Петра мне следует спасать при любых обстоятельствах и "не считаясь с потерями". Кроме того, он рекомендует вовлечь в деятельность общины "назореев" (так теперь именовали себя последователи Иешуа) какого-нибудь высокообразованного идеолога из числа фарисейских ортодоксов. Эта последняя идея показалась мне совершенно нелепой; памятуя, однако, о том, что советник обыкновенно слов на ветер не бросает, я решил обдумать ее на досуге.

- Впрочем, может быть, ты по выздоровлении сам и составишь на эту тему оперразработку?

- Возможно, - равнодушно кивнул советник. - Скажите-ка мне лучше вот что, экселенц: как и когда Иуда получил свою агентурную кличку - "Демиург"?

- Понятия не имею: она ведь у него еще со времен спецназа. А что это тебе вдруг?..

- Да так... Просто я все эти дни размышлял, отчего это Он тогда, в претории, обратился ко мне со словами: "Что делаешь, делай скорей!" - и вот давеча нашел ответ. Все дело в том, что мы с Иудою _т_е_з_к_и_: Фабриций - Демиург, два сапога - пара... Вот я и интересуюсь - а не было ли все это предопределено уже в тот момент, когда Иуде подбирали псевдоним?

Признаться, я не сразу понял, что он имеет в виду.

- А-а-а! Вот ты о чем... Действительно, два "Мастера"!.. Ну и что ж с того? Уж не хочешь ли ты сказать, что Иешуа была известна агентурная кличка Иуды? Тогда ведь остается допустить, что он вообще знал о "Рыбе" все!

- Полагаю, что именно так оно и было.

Я уставился на советника. Шутит, что ли? Нашел время...

- Попытайтесь тогда придумать этой Его фразе другое объяснение, экселенц.

- Не впадайте в панику, центурион! Утечка по "Рыбе" совершенно невозможна - ну, разве что вы сами и есть ее источник; а раз нет - остается только случайность. Уж вам-то должно быть известно, что случаются и более странные совпадения; вспомните, к примеру, на чем тогда завалилась парфянская сеть в Десятиградье!

Фабриций некоторое время внимательно разглядывал меня (мне почему-то показалось, что с сожалением), а затем произнес - сухо и как-то _о_к_о_н_ч_а_т_е_л_ь_н_о_:

- Как вам будет угодно, экселенц. Совпадение - так совпадение. И давайте забудем об этом разговоре.

А ведь он совсем плох, вдруг понял я.

- Послушай-ка, центурион. Сдается мне, что кое-кому сейчас самое время отдохнуть. Поезжай в Антиохию, а если хочешь - в метрополию, встряхнись там как следует. С завтрашнего дня ты в отпуске; считай, что это приказ.

- В отпуске... Это интересная мысль, экселенц, - задумчиво произнес советник и вдруг тихонечко рассмеялся. Странный это был смех - у меня от него как будто проползла по хребту ледяная сороконожка; а может... да нет, зрачки вроде бы в норме...

Тут-то мне и попалась на глаза пухлая рукопись, лежащая на письменном столе советника; чтобы сменить тему, я вежливо спросил - не вернулся ли тот к своим переводам с хананейского, в порядке лечения от хандры. Фабриций, отчего-то смутившись, принялся объяснять, что рукопись эта (он называл ее "Документ Q" - видимо, от "quaesitio") - выполненный им литературный перевод на греческий всех известных ему из агентурных источников проповедей Иешуа, а также описание происшедших в Иерусалиме событий; последнее, разумеется, полностью очищено от каких бы то ни было оперативных деталей. Он полагает, что все эти свидетельства никоим образом не должны пропасть для истории. Одним словом, ушел я в твердой уверенности, что мы с центурионом мыслим и действуем одинаково, с той лишь разницей, что я страхуюсь от _П_р_е_д_о_с_т_о_р_о_ж_н_о_с_т_и_ Игемона, а центурион - от моей; это нормально, тут обижаться - грех.

Не то чтобы меня встревожили измышления центуриона о сверхъестественном всеведении Иешуа - вовсе нет. Мне, конечно, здорово не понравился сам резидент, однако за годы совместной работы я как-то попривык к его странностям. И все-таки была, была в той сцене какая-то упущенная мною несообразность, и на протяжении всего дня она преследовала меня подобно соринке в глазу, причем чем дальше, тем сильнее.

Раз за разом прокручивал я в памяти весь эпизод - деталь ускользала. Лингвистические экзерсисы советника относительно Фабриция-Демиурга? - чепуха. Его странный смешок? - явно теплее, но все равно не то... Странно, голову даю на отсечение, что деталь эта лежит где-то на самой поверхности! _Н_а_ _с_а_м_о_й_ _п_о_в_е_р_х_н_о_с_т_и_... Пень с глазами! Ведь рукопись советника лежала прямо на столе; на столе, а не в тайнике - как у меня...

А вот теперь все и вправду стало ясно. Значит, Фабриций действительно развалился на куски, послав все на свете к чертовой матери; и он, похоже, в таком состоянии, что способен на самые безумные выходки - вплоть до того, чтобы и вправду пустить по рукам свой "Документ Q". Советнику, между тем, не хуже моего известны правила игры, и первый их пункт гласит: разведчик, утративший над собою контроль, становится источником смертельной опасности для своей организации, а потому подлежит немедленной _и_з_о_л_я_ц_и_и_. Страшно подумать, что может натворить слетевший с катушек резидент, в чьих руках находятся и сохранность всей долгими годами создаваемой агентурной сети и, между прочим, жизнь составляющих ее людей. Вот потому-то в нашей с Фабрицием профессии и не существует такого понятия, как "простительная человеческая слабость", а есть расстрельная статья 17-б - "Измена Родине в боевой обстановке".

Вот так. Думал, что все следы "Рыбы" уже прибраны, методично подчищал последние мелочи, а главную-то опасность, как выяснилось, чуть не проморгал. Итак, для начала надлежит, не теряя ни минуты, взять центуриона под колпак и перекрыть все его каналы связи - тут все ясно и безвариантно. А вот теперь думай: есть ли хоть малейшая зацепка, чтобы все-таки отмазать этого дурака от вышки?

Еще пару месяцев назад я мог бы его тихонечко "положить на сохранение" в одну из наших охраняемых загородных резиденций, а там, глядишь, как-нибудь бы рассосалось. Однако теперь - согласно новейшей инструкции - дело немедленно перейдет в ведение внутренней контрразведки, а я утрачу над ним всякий контроль. Дальнейший ход событий очевиден: несколько суток _к_о_н_в_е_й_е_р_а_ - и советник развинтится на всю резьбу; в числе прочего выплывет и правда об операции "Рыба"... Не каждый день идеологически выдержанным бездельникам из внутренней контрразведки перепадает такой лакомый кусочек - реальный заговор главы провинции и региональных руководителей двух секретных служб Империи (а как еще прикажете называть "Рыбу"?); уж эти-то, будьте уверены, его из зубов не выпустят. Так вот чего в действительности добивается от меня прокуратор!.. Собственно, тут и возразить-то нечего: Фабриций действительно ни при каких обстоятельствах не должен  попасть  в  руки  следствия;  я имею в виду - живым.

Размышляя на эти печальные темы, я чисто механически запросил для ознакомления досье Фабриция. Посланный вернулся, однако, с пустыми руками: два часа назад досье было истребовано Квинтом Симплицием, новым шефом внутренней контрразведки. Мой запрос уже доведен до его сведения, и тот просил передать, что в ближайшее время лично вернет мне все эти материалы; в шесть пополудни меня устроит? Я ощутил внезапную тошноту и удушье - как от точного тычка в солнечное сплетение.

Вот и все. Фабриций доигрался: акула безошибочно учуяла в воде привкус крови, и теперь ее ничто не остановит. Мне же - ради спасения "Рыбы" и наших с прокуратором голов - надлежит немедленно обрубить все концы, выходящие на попавшего под колпак советника. Проблема в том, что не только прикрыть, но и даже ликвидировать его уже невозможно: для меня и моих людей он теперь стал "неприкасаемым". Тогда... Тогда мне, кажется, настала пора в очередной раз замириться с коллегой Нафанаилом. Смерть от кинжала диверсантов из Отдела специальных операций - легкая смерть, и ей-Богу, это самое лучшее из того, что может ожидать центуриона. Не сомневаюсь, что он и сам одобрил бы это решение. Такие дела.

- ...Возвращаю вам это досье, любезный Афраний. Мне кажется, его содержимого вполне достаточно для немедленного отстранения центуриона Фабриция от работы - это для начала. У меня ведь нюх на _о_б_о_р_о_т_н_е_й_, клянусь Плутоном, я и этого выведу на чистую воду в ближайшие дни!

- Вот как? И на какую же из вражеских служб, по вашим данным, работает центурион?

- Да при чем тут это! Неразборчивость в связях, личная нескромность, высказывания, попахивающие "оскорблением величества"... И главное - ведь он же не сегодня-завтра сделает себе обрезание! А может, и уже сделал, а?

- Гм... Боюсь, квестор, что Главное разведуправление Империи - а оно одно только вправе отстранять от работы своих резидентов - может не счесть ваши доводы достаточно вескими.

Этот бесцветный человечек с дряблыми, какими-то перепончатыми лапками убил больше подданных Кесаря, чем любой из вражеских полководцев, и явно не собирался останавливаться на достигнутом. Квинт Симплиций выдвинулся в Риме во время последних чисток - да так резво, что сам Сеян, похоже, начал опасаться своего бывшего вольноотпущенника, а потому быстренько произвел его в надлежащий чин и сплавил на край света - в Иудею. Самое место для антисемита с наклонностями хорька в курятнике...

- В том-то и дело, Афраний, что ГРУ наверняка начнет его покрывать - честь мундира, кастовая солидарность, и все такое. Но вы ведь, как я вижу, тоже копаете помаленьку под этого аристократишку - не просто же так вы полезли в его досье, а? Так, может, объединимся: передайте ваши материалы по центуриону нам, просто чтобы появился формальный повод для ареста, всего на несколько часов. А за это время - гарантирую! - мои специалисты получат от него такие признания, что его ГРУшное начальство не посмеет ерепениться. Весь навар за разоблачение этого перерожденца и двурушника, естественно, пополам; ну что, по рукам?

На чем же он собрался меня ломать? Козыри свои пока прячет в рукаве. Если только... если только это все не чистый блеф. Ну-ка обострим игру.

- Признаться, я не вполне вас понимаю, квестор. Что - конкретно - вы собираетесь инкриминировать Фабрицию? Несанкционированные контакты с парфянскими дипломатами? Поддержку какой-нибудь еврейской подрывной организации? Что? (Ну же!..)

- Ну, если бы мы уже располагали такими данными, так зачем бы я стал к вам обращаться?

А он, часом, не сумасшедший? Уму непостижимо - неужто он вправду ожидает, что я так вот, за здорово живешь, сдам своего сотрудника? Хотя черт знает, может у них там, в метрополии, это теперь в порядке вещей.

- Так значит, ничего конкретного у вас на руках нет - ну, если не считать вашего "нюха". Мне это, признаться, как-то непривычно: Фабриций все ж таки офицер разведки, не хрен с бугра...

- Подумаешь, "офицер разведки" - тоже мне, персона королевской крови! Да знаете ли вы, сколько сенаторов сидели передо мной на привинченном к полу табурете? Не считая патрициев и всякой шушеры из всадников, вроде здешнего прокуратора; эх, было времечко!.. Так значит, как я понимаю, от сотрудничества вы отказываетесь; что ж, не хотите - не надо, обойдемся без вашей помощи. Только вот иронизировать насчет моего нюха я вам не советую, Афраний, ох как не советую!

- Ну, раз уж речь зашла о вашем нюхе, то позвольте вам напомнить об одном деле трехнедельной давности. В нашей Галилейской резидентуре произошел тогда крупный провал, и мы, как всегда в таких случаях, начали внутреннее расследование. Однако кое-кто - не будем тыкать в него пальцем - решил быстренько заработать на этом деле Орденок в петлицу; он полагал, что поймать настоящего шпиона ничуть не сложнее, чем выбить из перепуганного обывателя признание в "оскорблении величества". И пока я в Тивериаде определял на ощупь - какие из наших явок засвечены, а какие нет, вы, квестор, размахивая новейшими инструкциями, добились изъятия дела о галилейском провале из моего ведения и передачи его в вашу службу. И вы еще, помнится, публично посулили тогда найти виновных в течении трех дней. Так вот, я сейчас обращаюсь к вам вполне официально - как Координатор спецслужб Империи по Юго-Восточному Средиземноморью: извольте доложить, насколько продвинулось с той поры ваше расследование?

- Ну, нами проводится агентурная работа... И эти... Оперразработки... В конце концов, я по своему рангу не обязан вникать во все детали!

- _Д_е_т_а_л_и_ меня тоже не интересуют, квестор. Установлен ли источник утечки? Да или нет? Не слышу ответа!.. (Обостряй, все время обостряй - пусть-ка он сходит со своего козыря!) Произошел крупнейший за последние годы провал - а вы отстраняете от расследования настоящих профессионалов и поручаете его людям, которые только и умеют, что отбивать печенки подследственным. Мои оперативники в Галилее ежечасно рискуют шкурой - а вы тем временем обнюхиваете их анкеты на предмет еврейских родственников...

- Па-азвольте!..

- Не позволю!! Может, вы и запамятовали, любезный, - так я вам напомню: ваша служба называется "внутренней контрразведкой",  и  первейшая   ваша   обязанность  -  обеспечивать   безопасность   добывающих   сетей.   А   вы  тут занимаетесь всякой хренью!!!

- Значит, так: Иерусалимский резидент ГРУ - откровенный юдофил, но это все, по-вашему, "хрень"; я вас правильно понял, трибун?

- Именно так. Я, к вашему сведению, тоже юдофил.

- ?!?

- Разведчик, любезный мой Симплиций, _о_б_я_з_а_н_ любить своего врага, любить трепетно и нежно - иначе он никогда не сумеет нащупать его сонную артерию.

- Для меня это все слишком сложно, достопочтенный Афраний; я ведь из простых, гимнасиев не кончал... Мой долг - и как подданного Кесаря, и как истинного арийца - проинформировать его высокопревосходительство Сеяна о том, что руководство местных Органов утратило политическое чутье и национальное самосознание, и пошло на поводу... - Он произносил все это внушительно, веско, ну прямо "Цицерон против Катилины" - и вдруг ни с того ни с сего завопил, срываясь на визг: - Я вам тут всем покажу, как превращать Органы в синагогу, слышите, вы!!

Я откинулся в кресле и на секунду прикрыл глаза, боясь поверить своему везению; Господи, неужто пронесло? Выходит, я просто испугался собственной тени: этот охламон так и не сумел накопать ничего конкретного - ни по "Рыбе", ни по последним Фабрициевым фокусам. Вечная история с этими борцами за чистоту расы: гоняются - глаза поперек - за фантомами, а реальную угрозу в итоге не замечают, пока их не шандарахнут кастетом по затылку.

- Прежде чем вы уйдете, квестор, я хотел бы поведать вам одну назидательную историю. Вы, помнится, давеча поминали "оборотней" - это как раз об них. Так вот, я уже некоторое время как наблюдаю за неким номерным счетом в Антиохийском банке... Что вы на меня уставились, как на Медузу Горгону? Присаживайтесь поудобнее и слушайте. Не угодно ли вина? Настоящее фалернское - рекомендую... Так вот, счет этот принадлежит... ну, скажем, господину N. Оный господин достаточно влиятелен и бесперечь торгует этим своим влиянием в пользу нескольких палестинских фирм. Знаю, знаю, что вы хотите сказать, любезный Симплиций: на такие шалости по нынешнему времени никто уже не обращает внимания. И даже то, что наш N - сотрудник Органов, тоже не Бог весть какое диво. Господина N сгубила не коррумпированность, а, как это ни смешно, некомпетентность; он, к несчастью для себя, ни уха ни рыла не смыслит в том деле, за которое получает жалованье... Что я имею в виду? Дело в том, что среди фирм, оплачивавших его "консультативные услуги", есть такая строительно-подрядная компания "Мафусаил и сыновья". Надеюсь, вам-то - в отличие от N - известно, что это одна из подставных фирм разведотдела Корпуса храмовой стражи?.. Неужто не знали? - ну, квестор, тогда у меня просто нет слов, во всяком случае цензурных. Впрочем, это бы еще тоже полбеды, если бы не одна деталь. Последний - и самый крупный - перевод от "Мафусаила" был перечислен на счет господина N двадцать второго марта - на следующий день после того, как посыпалась галилейская сеть. А сам N тем временем, нарушая ведомственную принадлежность и субординацию, добивается, чтобы расследование дела об этом провале оказалось именно в его руках - с чего бы это? Как вы думаете, любезный Симплиций, если я официально передам во внутреннюю контрразведку соответствующие документы, за сколько часов ваши специалисты добьются исчерпывающих признаний от этого _о_б_о_р_о_т_н_я_? А мы бы тогда спокойно закрыли дело о галилейском провале... Что-что?.. Попить? - вон кувшин, слева от вас... Да не лейте вы на себя, смотреть противно! Любишь кататься - люби и саночки возить.

- Не-е-ет!!! Клянусь вам, трибун, я невиновен! Это ошибка, чудовищное совпадение!! Чем хотите клянусь - могилой матери, здоровьем дочки... Девочка ведь у меня хворает... четырех годков... тростиночка моя... Она уж и не вставала почти, а здешние-то лекаря, оказывается, могут... Но они же за свои снадобья по четыре сотни зараз дерут, гниды пархатые, у меня таких денег сроду не бывало! Тут мне и подсватали этих - ну, из "Мафусаила", а я устроил для них подряд на строительство казарм в Кесарии, и еще там по мелочам... Но чтобы наших ребят продавать жидам - не было этого, поймите, не было!!

Я с брезгливым любопытством наблюдал за агонией этого слизняка. Вот ведь интересно: больше года в Центре ходили перед ним на цырлах и безропотно давали себя резать - оптом и в розницу - за "оскорбление величества"; какова же им всем после этого цена, не как людям - как профессионалам? А этот, видать, и вправду вообразил, будто я затеял трудоемкую и дорогостоящую операцию по размотке его банковских счетов затем лишь, чтобы передать нежную шкурку шефа внутренней контрразведки в лапы его собственных живодеров. Недоумок.

- По-моему, квестор, вы еще не до конца осознали ужас своего положения. Ведь шпионаж - это вам не "наведение порчи на Кесаря посредством черной магии". Тем, кто будет вас допрашивать, понадобятся не _п_р_и_з_н_а_н_и_я_, а _и_н_ф_о_р_м_а_ц_и_я_ - связные, пароли, явки, детали и сроки конкретных операций. Вам будут задавать эти вопросы час за часом, день за днем - пока вы не потеряете рассудок от пыток, и лишь тогда прикончат. Впрочем, вам ли не знать, как выглядит мясо под выдранными ногтями...

Кажется, пора заканчивать спектакль, а то ведь, неровен час, обделается... А, ч-черт! Похоже, _у_ж_е_, точно...

- К вашему счастью, квестор, я-то как раз не сомневаюсь, что вы просто мелкий взяточник, попавший как кур в ощип: для агента-двойника у вас, извините, сфинктер слабоват. И я готов прикрыть - под свою ответственность - ваши шашни с "Мафусаилом", но это, как вы догадываетесь, несколько изменит характер наших отношений. Берите вон на столе бумагу и ручку, и пишите... Да хоть по диагонали... "Добровольное обязательство о секретном сотрудничестве. Точка. Я, Квинт Симплиций, настоящим обязуюсь..." Написали?..

Одним словом, проконсул, с этого направления "Рыба" теперь кажется прикрытой достаточно надежно, и безопасность операции не внушает более опасений. (Кстати: когда люди из "Мафусаила" придут вербовать Симплиция - зря, что ли, они его прикармливали? - мы обзаведемся отличным каналом стратегической дезинформации.) Синедрион же, как и следовало ожидать, не сумел обнаружить никаких доказательств причастности Рима к загадочным событиям в Иерусалиме и Галилее. Более того. Задним умом первосвященники вполне оценили, какие возможности для разоблачения "явлений" открывали бы сейчас свидетельства Иуды - останься он в живых. Поэтому тайная полиция, покрывая свой прокол (не уберегли ключевого свидетеля!), обеими руками ухватилась за подброшенный нами слух о "самоубийстве" Иуды. Это именно их усилиями смехотворная байка о том, что человек с проникающим ранением в области живота собрал последние силы и повесился от угрызений совести стала непреложным фактом.

 

Назад 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 Конец
 
   

Telecar © 2008