Воскресенье, 19 Ноябрь 2017      22:24 | Вход | Регистрация | Мишель Нострадамус. Портрет.
Мишель Нострадамус. Пророчества и предсказания.
Мифы о Нострадамусе Нострадамус в таблицах. Статьи о Нострадамусе отечественных и иностранных исследователей. Портреты и рисунки из потерянной книги Нострадамуса. Критические статьи о Нострадамусе и не только... Разные статьи на другие темы. Фильмы о Нострадамусе, смотреть онлайн, скачать бесплатно Гостевая книга этого сайта о Нострадамусе.
  
 

ПИЙ ЧЕТВЁРТЫЙ.

Папа Пий IVПий IV

Когда волнения в Риме улеглись, кардиналы приступили к выборам нового папы. Конклав был очень бурным и продолжался более четырёх месяцев. Священной коллегии стоило немало труда прийти к соглашению. Как обычно шла торговля, конкуренты, оспаривавшие тиару, занимались самыми позорными махинациями. Наконец при поддержке племянников Павла четвёртого Карло и Альфонсо Караффа большинство голосов получил Джованни Медичи, провозглашённый папой под именем Пия четвёртого.

Пий IV обладал всеми необходимыми для порядочного папы нравственными качествами. Он был ленив, алчен и скуп, мстителен и кровожаден, жесток и коварен. Главной его страстью было чревоугодие. Он тратил бешеные деньги на свой стол, ему доставляли из разных стран самые изысканные фрукты и вина. Как и многим другим папам, специальные поставщики добывали ему красивых женщин. Правда, в отличие от своих предшественников, Пий четвёртый требовал, чтобы его агенты не прибегали к насилию, а действовали с помощью мошенничества и обмана. Своим жертвам Пий IV дарил драгоценные камни, золотые украшения, а потом отдавал распоряжение слугам, и те отбирали подарки. Хроника того времени сообщает, что любовные похождения папы ничего ему не стоили.


ЧРЕЗМЕРНАЯ ПРИЗНАТЕЛЬНОСТЬ ГУБИТЕЛЬНА.

Однажды кардиналов Карло и Альфонсо Караффа, шедших на заседание консистории, окружил патруль. Офицер стражи, связав им руки, промолвил: "Приказ его святейшества". Кардиналам пришлось подчиниться. Они не знали за собой никакой вины, не участвовали в заговоре против первосвященника; напротив, именно им он был обязан своим возведением в папский сан и они всегда оставались его верными приверженцами.

Семье Караффа принадлежали несметные богатства, огромные поместья, дворцы, предметы роскоши, которым могли бы позавидовать короли; ни у кого не было таких коней, такой псарни, таких красивых женщин и изнеженных юношей.

Братьям, бесспорно, завидовали, и у них было много врагов. Они, конечно, жертвы наглой клеветы, но всё выяснится после первого допроса. Они докажут свою невиновность, поэтому волноваться нечего. Так размышляли кардиналы, очутившись в ватиканской тюрьме.

И не ошиблись в одном: им завидовали, их погубило собственное богатство, а виновником несчастья явился сам папа: он возымел желание завладеть сокровищами Караффа и обогатить своих родственников.

Конфисковать имущество - дело нехитрое: надо быть уверенным, что никто не потребует его обратно. Единственная гарантия этого - смертная казнь. Так решил папа.

Но подобный приговор требовал хоть какой-то мотивировки. И папа объявил, что пленники владеют награбленным имуществом, которое они добыли благодаря Павлу четвёртому, их родственнику.

"Надо положить конец вредной форме непотизма, - заключил он, - я хочу дать моим преемникам наглядный урок, дабы они не занимались обогащением своих родственников".

Циничный мошенник говорил о злоупотреблениях непотизма, в то время как имущество Караффа перекочевало к племянникам папы, прежде чем приговор успел войти в силу.

Кардинала Карло - того самого, который больше всех помог Джованни Медичи, обеспечив ему голоса священной коллегии, удавили, других обезглавили и трупы бросили в Тибр.

Лишь Альфонсо Караффа удалось откупиться (за сто тысяч экю), после чего он исчез из Рима.

Однако, в ту пору иезуиты уже распространились по всему миру, и никто не мог ускользнуть от папы, где бы намеченная им жертва ни нашла себе пристанище. Спустя три месяца во время пребывания в Неаполе Альфонсо Караффа внезапно занемог и умер в тяжёлых мучениях. Какой-то иезуит, умудрившийся проникнуть к нему, отравил его.


ЗЛОВЕЩЕЕ ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ.

Расправа с родом Караффа потрясла кардиналов. Она явилась зловещим предостережением. Разумеется, дело не в смерти их коллег - не так уж чувствительны были кардиналы. "Все мы более или менее богаты, - рассуждали они, - каждый из нас может стать жертвой ненасытной жадности святого отца".

Страх перед ним был настолько велик, что они не могли вспомнить без содрогания о происшедшем. При появлении папы они терялись и бледнели, как провинившиеся дети.

Пий IV не мог не заметить состояния кардиналов. Понимая, что сейчас никто не осмелится восстать против него, он, не теряя времени, назначил на ответственные гражданские и военные посты своих племянников, не говоря уже о том, что делами римской курии распоряжались многочисленные родственники папы. Таким образом, папа сколотил вокруг себя сплоченную, сильную группу.

Вскоре, однако, церковные дела заставили Пия четвёртого установить более дружеские отношения со священной коллегией. Единства церкви в Западной Европе уже не существовало - раскол принял широкие размеры. В Шотландии победили протестанты. В Богемии король Максимилиан стал на сторону лютеран. В Германии Фердинанд открыто защищал новую религию. Во Франции король и сеньоры издали "эдикт терпимости". Всё это вынуждало Пия четвёртого и кардиналов объединить усилия для борьбы с общим врагом - еретиками. Впрочем, Пия четвёртого распутный образ жизни довёл до такого умственного состояния, что руководство церковными делами ускользнуло из его рук и перешло в руки его ставленников. Всей церковной политикой стал заправлять кардинал Марк, бывший фаворит Пия четвёртого. Ему подчинялась также и папская армия. Пий четвёртый, предоставив кардиналу Марку заниматься государственной деятельностью, ударился в разгул. Днём он присутствовал в застенках инквизиции, когда пытали обвиняемых, а ночи проводил с фаворитами и любовницами.

Рост протестантизма в Германии на короткий срок вывел первосвященника из того состояния идиотизма и старческого маразма, в которое он впал. Испанский король настойчиво призывал его уделить внимание печальному положению дел католической церкви. Пий четвёртый обратился к императору Максимилиану и к Альберту третьему, герцогу Баварскому, с просьбой провести в жизнь постановления Тридентского собора.

В лице герцога Баварского папа нашёл преданного союзника. Альберт уже давно находился под влиянием иезуитов и горячо откликнулся на призыв святого отца, заявив, что готов перебить три четверти своих подданных, лишь бы возвратить оставшуюся четверть в лоно католической церкви.

Как ещё можно доказать превосходство одной религии над другой? Очевидно, лучшим богом является тот, во имя которого проливается больше крови. Что ж, по количеству пролитой крови наше триединое божество занимает первое место в мировом пантеоне.

Для начала герцог закрыл протестантскому учению доступ в свои владения, приказав сжечь сочинения еретического содержания. Он заставил профессоров и представителей Ингольштадтского университета под страхом трибунала инквизиции дать клятвенное обещание исповедовать католическую веру. Максимилиан оказался менее послушным, чем Альберт третий. Он не только отказался навязывать силой своим подчиненным католические догматы, но предложил Пию четвёртому утвердить своим апостольским авторитетом некоторые из новшеств, принятых уже большинством немцев, и предупредил папу, что если тот не соблаговолит пойти на уступки, то это приведёт к углублению раскола. Почуяв угрозу, скрывавшуюся в заявлении Максимилиана, Пий четвёртый умерил тон. Требования императора заключали в себе два момента: они касались замены евхаристической гостии католиков причастием под двумя видами и разрешения брака для священников. Пий IV ответил Максимилиану, что согласен разрешить христианам Германии причащаться под двумя видами, но второй пункт слишком важен, чтобы он мог удовлетворить его.

Святой отец, видимо, считал, что гораздо проще изменить ритуал таинства святого причастия, чем разрешить священникам заменить наложниц женами! С господом богом наместник может не церемониться!

Максимилиан, однако, не хотел удовлетворяться частичной уступкой, стремясь угодить протестантским священникам, которые требовали отмены целибата. Он считал, что запрещение брака вынуждало церковнослужителей содержать наложниц, и, чтобы прекратить безобразия, нужно было уничтожить их причину.

Пий четвёртый продолжал настаивать на своём. Но как ни замутнен был его разум, папа всё же сообразил, что император крайне раздосадован оказанным ему сопротивлением. Страшась гнева монарха, Пий IV стал подыскивать новых союзников. Ему удалось убедить Карла девятого и Филиппа второго, будто император решил вступить в союз с французскими гугенотами, чтобы завладеть их тронами и уничтожить католицизм. Оба монарха заключили союз против Максимилиана. А чтобы одним ударом расправиться с еретиками, было решено, что Екатерина Медичи организует избиение гугенотов во Франции, в то время как испанский король расправится с Наваррой и Нидерландами.

Для выполнения преступного плана папа решил поначалу усыпить бдительность врага. Святой отец приказал инквизиции ослабить гонения на реформаторов и даже освободить некоторых заключённых - всё равно, пройдя через все пытки, они были обречены на смерть.

Он пошёл и на большую жертву, чтобы окончательно усыпить бдительность протестантов: проявлял к ним дружелюбие, приглашал немецкого посла и других гугенотов на вечерние трапезы, где, напиваясь, провозглашал бесконечные тосты в честь приглашённых.

Невоздержанность погубила его. Однажды после затянувшейся оргии, во время которой он опустошил дюжину фужеров (его обычная порция), с ним случился удар, и он скончался 9 декабря 1565 года.


ЗЛОДЕЙСТВА ПАПЫ - ПЫТКИ И КАЗНИ.

Римский народ ликовал, узнав о кончине Пия четвёртого: наконец-то умер жестокий тиран! Но не прошло и двух месяцев, как радость сменилась глубоким отчаянием. За короткий промежуток времени новый первосвященник совершил столько злодеяний, что люди с сожалением вспоминали о его чудовищном предшественнике. Никогда ещё на апостольском престоле не восседал столь лютый зверь.

Папы Пия V.Пий V

После жарких дебатов в конклаве, длившихся месяц, Антонио Гислиери, исполнявший почётные обязанности великого инквизитора, одержал верх над остальными конкурентами и был провозглашён главой церкви под именем Пия пятого.

Родом он был из очень бедной семьи, и его отдали в доминиканский монастырь, где он служил поварёнком.

Юный отрок сразу обратил на себя внимание приора: он был изящен, хорош собой и к тому же обладал незаурядным умом. Всё говорило за то, что в будущем он завоюет сердца высоких сановников.

В свободные часы приор обучал юношу богословию, и очень скоро ученик вознаградил усердие учителя: он вполне мог дать сто очков вперёд лучшим ученикам. Напичкав своего любимца церковной премудростью и зная его рвение и прочие достоинства, приор устроил юношу на должность инквизитора в Комо, где он, преследуя еретиков, проявил такую ретивость, что скоро прославился на всю Италию. Вероятно, и сам святой Доминик с нежностью взирал на своего молодого последователя и говорил себе: "Если этот плутишка не остановится, то он переплюнет меня в своих доблестных делах". В Комо установился режим террора. Смерть косила людей как чума, но в конце концов терпению пришёл конец: влиятельные люди города добились изгнания свирепого инквизитора.

Его направили сначала в Бергамо, где за короткий срок его неумолимая свирепость вызвала настоящее восстание: народ осадил дворец инквизиторов, и ему пришлось бежать.

Достаточно полное представление о кровожадности этого чудовища можно составить по тем инструкциям, которые он давал после своего назначения на должность генерального инспектора трибуналов инквизиции венецианскому инквизитору.

"Дорогой мой брат, - писал он, - ваше преподобие, я уверен, вы всегда будете помнить о том, что власть, которою вы облечены, должна простираться на весь мир. Пусть ваша воля будет бесстрастной, непоколебимой и неумолимой, как божье правосудие, которое вы призваны осуществлять на земле. Дабы всегда помнить о высоком своём назначении, повесьте над вашим трибуналом железное распятие со следующими словами писания: "Место сие страшно, это врата ада или неба..." Пусть никакие размышления о милосердии духа не собьют вас с того пути, на который вы вступили. Помните, что наш божественный учитель сказал:

"Не думайте, что я пришёл принести мир на землю; не мир пришёл я принести, но меч.

Ибо я пришёл разделить человека с отцом его и дочь с матерью её, и невестку со свекровью её.

И враги человеку - домашние его.

Кто любит отца или мать более, нежели меня, не достоин меня; и кто любит сына или дочь более, нежели меня, не достоин меня.

И кто не берёт креста своего и следует за мною, тот не достоин меня".

Пусть эти благочестивые слова послужат основным правилом, определяющим ваше поведение. Пытайте без жалости, терзайте без пощады, убивайте, сжигайте, истребляйте ваших отцов, матерей, братьев, сестёр, если окажется, что они не преданы слепо католической, апостольской и римской церкви".

Дальше генеральный инспектор точно указывал штат лиц, необходимый для верховного трибунала (оплачиваемый конфискованным имуществом арестованных): помимо офицеров стражи и агентов, трибунал для успешной работы нуждался в шести испытанных богословах, способных разобраться во всех религиозных вопросах, шести сбирах и двадцати четырёх палачах. Двадцать четыре палача на один город! И все они работали без передышки! "Перед тем как принять кого бы то ни было, - писал он дальше, - и посвятить в наши страшные тайны, неофит должен принести следующую клятву: "Клянусь всемогущему богу, сыну его Иисусу Христу, апостолам святым Петру и Павлу, святой апостольской церкви, верховному первосвященнику, святейшей инквизиции в Риме и вашему преподобию, здесь присутствующему, в вечной моей покорности церкви и святому трибуналу. Обязуюсь приложить все свои усилия, дабы обнаружить, изобличить и задержать всякого, на кого падёт подозрение в ереси. Я обязуюсь защищать до последней капли крови верховного первосвященника и дело святой инквизиции".

А вот как заканчивалась инструкция генерального инспектора трибуналам инквизиции: "Заведите столько шпионов, сколько вы в состоянии оплатить. Обязуйте их наблюдать за мирянами, а равно и за церковниками и доносить вам обо всех общественных и частных непорядках. Никогда не ставьте под сомнение их показания, поражайте всех, на кого они вам будут указывать, невинных или виновных, ибо лучше умертвить сто невинных, чем оставить в живых хотя бы одного виновного.

Мы осведомлены о том, что совет десяти является врагом нашей святой инквизиции, ибо мы оспариваем власть, на которую он претендует в отношении церковных дел. Но примите также во внимание те дипломатические отношения, которые связывают вас с некоторыми могущественными домами в Венеции; вам надлежит проявить величайшую осторожность, дабы не усиливать раздражение умов.

Что же касается народа или буржуазии, будьте безжалостны. Хотя бог сам стоит за себя, помните, нам дан в руки меч, чтобы направить его против злонамеренных людей. Без колебания удвойте суровость, если вы увидите рост какого-либо противодействия церкви. Мы вынуждены закрывать глаза на бесчинства знати лишь до тех пор, пока провидение не даст нам необходимых средств, чтобы поразить зло в самом его корне. В отношении же народа и буржуазии будьте беспощадны".

Автор этой выразительной инструкции был назначен великим инквизитором при Павле четвёртом. С этого момента трибуналы и палачи работали без передышки. Став папой, тиран продолжал свои кровавые подвиги. Прежде всего, он решил отомстить за смерть членов рода Караффа - не потому, что питал к ним дружеские чувства, а потому, что они находились в близком родстве с тем приором доминиканского монастыря, который вывел его когда-то в люди. Кроме того, Павел четвёртый, содействуя его продвижению, осыпал его величайшими милостями.

Пий V отдал распоряжение арестовать судей, приговоривших Караффа к казни, свидетелей, нанятых Пием четвёртым, солдат, стражу, палачей, исполнявших приговоры, и предал всех трибуналу инквизиции. Пощаду получил только иезуит, отравивший кардинала Альфонсо Караффа: общество Игнатия Лойолы к тому времени стало столь могущественным, что помешало розыскам монаха. Всех остальных после страшных пыток сожгли живьём.

На этом Пий V не остановился. Террор царил в Риме. На виселицах, на кострах гибли тысячи людей. Людей казнили за совершённые десять лет назад преступления, о которых они не имели понятия. Города были наводнены фискалами, ждущими своей доли в имуществе жертвы или просто жаждущими мщения. Человек, восстановивший против себя сыщика папы Пия пятого, попадал в застенок, из которого у него был один путь - на костёр. О еретиках же, как бы нелепы ни были обвинения, и говорить нечего.


КАЗНЬ МАТЕРИ.

В течение шести лет понтификата Пия пятого он занимался только казнями и пытками. Вид крови ему был так же необходим, как простому смертному воздух.

Среди многих историй, свидетельствующих о беспримерной жестокости этого чудовища, особенно выделяется горестный рассказ одного историка конца шестнадцатого - начала семнадцатого века.

Молодую женщину редкой красоты фискалы инквизиции обвинили в том, что она содействовала побегу одной из своих сестёр, примкнувшей к кальвинистам.

Когда несчастную арестовали, она была на последнем месяце беременности. Ее бросили в страшное каменное подземелье, где она преждевременно родила. Несчастная мать, позабыв о страхе и своих страданиях, думала только о ребёнке, которого она произвела на свет. Всю ночь она не спускала его с рук. Наутро Пий пятый приказал привести её в трибунал, хотя несчастная еле держалась на ногах. Зверь не сжалился над ней. Тщётно молодая женщина валялась у него в ногах и клялась, что о намерениях своей сестры ей стало известно только после оглашения приговора. Ни клятвы, ни слезы, ни мольбы не тронули каменного сердца.

"Исполняйте свой долг!" - приказал он палачам-монахам.

Трое доминиканцев тотчас набросились на молодую женщину, раздели донага и привязали к дыбе. Руки и ноги кольцами прикрепили к стене, так, что железо врезалось в тело почти до кости. Затем начали пытку водой.

Но не успели в неё влить восьмую воронку, как у женщины изо рта хлынула кровь, и она потеряла сознание.

Папа, воодушевленный зрелищем, приказал привести жертву в сознание и приложить раскаленную медь к самым чувствительным местам, а ноги подвинуть к огню. Несчастная издавала вопли, которые тронули бы тигра - ведь у тигров нет религии.

Пытка над молодой и красивой женщиной доставляла садисту удовольствие. Заботясь о том, чтобы жертва не умерла сразу, святой отец распорядился отнести обвиняемую в подвал. Она не подавала никаких признаков жизни, лишь изредка слабо стонала. Но как только перед ней раскрылась тяжёлая дверь, она ожила, вспомнив о ребенке.

Она попыталась подняться на окровавленных, израненных ногах, но тут же упала. Ей пришлось долго кричать, прежде чем тюремщик вошёл к ней. "Дайте ребенка", - простонала женщина, показав на угол, куда положила тщательно закутанного младенца, перед тем как отправиться на допрос. Тюремщик бросил ребенка на руки матери. Когда она его раскрыла, то убедилась, что младенец мертв: он замерз. Прижав трупик к груди, женщина тут же скончалась.

На следующее утро Пий приказал продолжить допрос и, к великому огорчению, узнал, что страдания женщины кончились.

В тот же день агенты папы выяснили, что обвиняемую оклеветали. Но папа не наказал клеветников, а похвалил за усердие, хотя и снизошёл к жертве, разрешив выдать труп женщины её семье.


ВЕРЕВКУ НА ШЕЮ ЗА СЛОВО...

Можно было бы написать целый том о зверствах святейшего отца Пия пятого. Спустя полгода, после того как он взял бразды правления, многие римляне, охваченные страхом, покинули город. Рим превратился в кладбище.

Испуганные кардиналы попытались внушить папе, что суровые меры могут подорвать авторитет церкви. Взбешённый первосвященник прикрикнул на них, и они смолкли. Его исступление росло. Он увеличил число сыщиков, требовал, не ожидая проверки, забирать каждого, на кого падёт подозрение.

Доносите - таков был приказ, - пытка вырвет у обвиняемого признание. Гнусные сыщики святого отца в точности выполняли данные им инструкции.

Они стали хозяевами города, грозными правителями, ибо от них зависела жизнь или смерть самого почтенного человека; одного слова было достаточно, чтобы послать на виселицу или на костёр.

Известный писатель Аоний Палеарий стал их жертвой, сказав, что инквизиция является кинжалом, клинок которого направлен против сердца всех учёных людей. Пий V отправил сбиров в Милан, где жил Палеарий, чтобы арестовать его. Из уважения к его профессии папа засадил его в одно из самых грязных подземелий Ватикана.

Как обычно, писателя подвергли допросу. Надеясь сохранить жизнь, если он будет отрицать свою вину, Палеарий, несмотря на самые жестокие пытки, мужественно отрицал, будто произнес злосчастную фразу. Тогда папа прибегнул к чудовищной уловке. В перерыве между пытками он пообещал несчастному писателю, что немедленно выпустит его на свободу, если тот подпишет следующее заявление и тем самым признает, что "папа имеет право убивать еретиков, так же как церковь вправе назначать чиновников для исполнения приговоров инквизиции, и верховный первосвященник вправе собственной рукой по примеру поражать мечом своих врагов".

Палеарий имел наивность поверить обещанию Пия пятого и подписать эту бумагу. Но едва он поставил своё имя, как Пий пятый, изменив тон, сообщил ему, что он подписал собственный приговор, ибо признал, что папа вправе убивать еретиков.

Потрясённый вероломством папы и понимая, что просьбы бесполезны, писатель с презрением высказал его святейшеству всё, что думал о его коварстве, низости и жестокости.

"На что вы жалуетесь, брат мой, - спросил его лицемерно один из монахов, окружавших папу, в то время как святой отец, задыхаясь от ярости, пронизывал убийственным взглядом свою жертву. - Не вы ли сами признали, что его святейшество вправе убивать еретиков?"

Приговоренный не успел ответить. По знаку папы палачи накинули на шею писателю веревку, прикрепленную блоком к своду, тело несчастного забилось в конвульсиях и вскоре замерло.

Но для отдыха времени не было. Труп Палеария отвязали и тотчас послали за новым обречённым, который занял место учёного на дыбе и на козлах, прежде чем подвергнуться казни. Святой отец не терпел праздности. К тому же обилие арестованных вынуждало действовать быстро, чтобы не загромождать тюрьмы.


ХРИСТИАНСКИЕ СВЯЩЕННИКИ И ЖРИЦЫ ЛЮБВИ.

Пий V был твёрдо убеждён, что его воля должна господствовать над миром, подобно воле божьей. Никаких возражений он не терпел. Горе тому, кто пытался ослушаться его. И всё же в первые месяцы понтификата ему пришлось отступиться от изданного им декрета, вызвавшего возмущение среди всего римского духовенства. И если бы не искусная политика священной коллегии, гордый владыка, вероятно, лишился бы трона.

Дело заключалось в следующем. Папа получил сведения, что несколько кальвинисток, чтобы избежать инквизиции, зарегистрировались как публичные женщины, хотя вовсе не собирались заниматься этой профессией. Папе не представили никаких доказательств, шпионы не могли привести ни одного конкретного примера, но, как мы уже знаем, достаточно было и подозрения. И Пий V издал декрет, который обязал всех публичных женщин Рима выйти замуж в течение месяца или убираться из города под страхом публичного бичевания.

Римское духовенство - главная клиентура римских проституток - начало роптать. Убедившись, что святой отец продолжает упорствовать, священники стали выражать своё недовольство открыто. Кардиналы, учитывая обстановку и понимая, что дело может кончиться мятежом, указали папе, что из-за ареста нескольких кальвинисток не стоит рисковать тиарой.

Они обратили его внимание на то, что сорок пять тысяч римских проституток - число не столь уж большое для вечного города и они не всегда успевают обслужить клириков; упразднение же этой женской армии может вызвать полный переворот в быту духовенства и привести к совершенно непредвиденным последствиям.

В ответ на эти столь же веские, сколь и безнравственные соображения Пий V заявил, что не позволит никому обсуждать свои действия и требует, чтобы принятое им решение выполнялось безотлагательно. Гордый дух папы не удалось бы сломить, если бы кардиналы не сообразили прибегнуть к последнему аргументу: они напомнили святому отцу, что исчезновение проституток сильно отразится на судьбе мальчиков Рима. И, заметив, что этот довод смягчил папу, добавили, что закрытие лупанариев нанесет большой ущерб апостольской казне.

Потерять такую значительную статью дохода было отнюдь не желательно, и папа сдался и отменил свой эдикт, ограничившись распоряжением, согласно которому проституткам надлежало проживать в специальном квартале, без права выходить оттуда как днём, так и ночью.


ТРИ ЧУДОВИЩА.

Папе было мало превратить в кладбище Италию, маньяк возымел желание терроризировать весь христианский мир. В Испании у него нашёлся достойный союзник, поборник католицизма - Филипп второй. Испанские инквизиторы, заливавшие кровью страну, в своём фанатическом рвении не уступали папским инквизиторам. Но, воздавая хвалу жестокому монарху, святой отец был крайне раздражён равнодушием, которое, по его мнению, проявила к еретикам герцогиня Маргарита Пармская, регентша Нидерландов, сестра Филиппа второго.

Маргарита Пармская изо всех сил старалась угодить первосвященнику. Ежедневно издавались приказы об аресте реформаторов. Но судьи, потому ли, что втайне сочувствовали Реформации, или же боялись народной смуты, освобождали арестованных.

В отчаянии Маргарита неоднократно обрушивалась на судей, имевших наглость проявлять свою независимость. Продолжая преследовать еретиков, она пробовала запрещать публичные сборища, закрывала дома, где собирались слушать проповеди. Но народ не давал себя запугать и оказывал вооружённое сопротивление, вешал агентов, разгонял солдат. Убедившись, что эксперименты не приносят желательных результатов, сестра Филиппа второго прекратила преследования.

По наущению папы король Испании опубликовал новый эдикт, направленный против протестантов Нидерландов, в котором приказывал князьям и сеньорам принудить вассалов принять постановления Тридентского собора, пригрозив конфискацией имущества и лишением должностей и званий.

Вопреки ожиданиям короля угрозы его не подействовали, а, напротив, привели нидерландских вельмож в крайнее ожесточение. По их призыву более тридцати тысяч граждан и крестьян, собравшись в долине перед воротами Брюсселя, поклялись защищать свою независимость.

Затем пятьсот делегатов, сопровождаемые одобрительными возгласами толпы, прошли со знаменами по городу и остановились около дворца регентши. Вид толпы выражал непреклонную волю.

Совершенно растерявшись, Маргарита позабыла инструкции брата и торжественно обещала декретировать свободу веротерпимости. Делегаты молча разошлись. Но не успели они удалиться, как регентша, упрекая себя за проявленную слабость, тут же решила нарушить данное обещание. Организаторы демонстрации терпеливо ожидали отмены эдикта о ереси, прежде чем предпринять новые действия. Наконец они отважились направить делегацию непосредственно к королю с просьбой не на словах, а на деле смягчить строгости религиозных законов.

Святой отец, опутавший сетью шпионов все дворы Европы, сразу был оповещён своими агентами и в свою очередь немедленно поручил нунцию в Мадриде проследить за приездом посланников, а также настроить должным образом Филиппа второго, чтобы тот расправился с посланцами, как они того заслуживают.

Агенту папы не стоило труда выполнить поручение. Папа и король ничем не отличались друг от друга в смысле разнузданности. Монарх и без совета папы поступил бы точно так же.

В день прибытия фламандцев арестовали, отдали на суд инквизиции и сожгли.

Когда страшная весть о подлой расправе распространилась в Нидерландах, разгневанный народ восстал против испанского короля. Пятьсот тысяч граждан, взявшись за оружие, поклялись освободить страну от ига священников.

Такова была подоплека доблестного восстания гезов. Возмущённые патриоты в ответ на злодейский акт короля сжигали церкви, монастыри, убивали священников. Но как бы ни были жестоки их действия, всё это было слабым отражением того, что проделывала партия католиков.

Сопротивление католиков было сломлено, восставшие патриоты одержали победу. Регентша была поставлена перед необходимостью отказаться от услуг инквизиции и издать эдикт о свободе совести.

Это произвело неслыханный эффект. Гезы успокоились. И хотя они ещё не сложили оружия - на случай оборонительных мер, - но всё же были настроены миролюбиво, и восстание могло бы закончиться, если бы папа не навязал свою волю сестре Филиппа и она вторично не нарушила бы данное ею слово.

Узнав о событиях во Фландрии, Пий пятый немедленно приказал Маргарите уничтожить эдикт и двинуть отборную армию против мятежников, угрожая на сей раз в случае неповиновения отлучением самой герцогини Пармской. Одновременно папа отправил испанскому королю письмо, где упрекал регентшу в снисходительности. Непрерывно посылая один указ за другим, он советовал, настаивал, требовал предпринять решительные меры против реформаторов.

"Надо утопить всех в море, - заканчивал он одно из своих посланий, - пусть меч и огонь превратят в пустыню их плодородные поля и сровняют с землей зазнавшийся город, дабы истинные христиане возликовали, радуясь торжеству нашей веры".

Филипп второй поспешил изъявить покорность и отправил во Фландрию грозную армию под командованием неумолимого герцога Альбы, который полностью оправдал доверие правителя и святого отца.

Получив широчайшие полномочия, защитник католицизма отдал приказ о поголовном аресте всех граждан: вынес смертные приговоры сеньорам с конфискацией имущества (состояние казненных перешло в казну наместника, и он выстроил крепости вокруг городов). Вслед за тем полновластный хозяин поспешно принялся умерщвлять несчастных, переполнивших тюрьмы. Никогда ещё казни не совершались столь молниеносно.

Герцог Альба учредил "трибунал смерти", целью которого было уничтожение всех обвиняемых, вне зависимости от их пола, возраста и даже религии. "Все бельгийцы заслуживают смерти, - писал наместнику скорее кровью, чем чернилами, Филипп второй, - протестанты за то, что разрушили церкви, а католики за то, что не оказали должного сопротивления".

Приняв бразды правления, Альба в точности следовал инструкции короля.

В городах и селах замелькали виселицы, костры, плахи, даже на дорогах гнили привязанные к деревьям трупы. Казни длились несколько месяцев. Однажды за один лишь день, между восходом и заходом солнца, сожгли, обезглавили, четвертовали более шестисот граждан. Знатных вельмож, не подчинившихся декрету, постигла та же участь.

Более тридцати тысяч кальвинистов бежали в Германию и во Францию, спасаясь от смерти.

Очутившись в безопасности, изгнанники подняли голову и стали готовиться к тому, чтобы с оружием в руках освободить отечество от тирании Альбы. Большинство французских гугенотов присоединились к ним. Принц Вильгельм Оранский и его брат Людовик возглавили армию.

К несчастью, войска Альбы были многочисленнее и дисциплинированнее. Уже на подходе к Брюсселю протестанты потерпели поражение и были вынуждены бежать во Францию.

Свой триумф герцог Альба решил отметить новыми казнями.

Триумф испанской армии переполнил сердце папы радостью. Он разослал поздравительные грамоты всем палачам Фландрии, восхваляя их усердие. За безжалостное истребление гезов папа вознаградил герцога Альбу шляпой, украшенной драгоценными камнями, и почётной золотой шпагой с надписью: "Доблестному победителю ереси". Благодарный герцог, воздвигнув себе памятник в Антверпене, приказал высечь на цоколе эти слова.

Взаимная привязанность этих злодеев вполне закономерна.


НИКАКОЙ ПОЩАДЫ!

Его святейшество Пий пятый мог потирать руки от удовольствия и благодарить провидение, ибо в то время, как герцог Альба истреблял еретиков во Фландрии, благословенный король Карл девятый с помощью своей матери Екатерины Медичи, фактической правительницы Франции, творил богоугодные дела.

Пий пятый не только зорко следил за политикой французского короля, но и снабжал его деньгами из собственной казны. В то время во Франции шла война с гугенотами, и в таком святом деле алчность отступала перед ненавистью. Когда король, втянутый в игру мощных сил, обнаруживал нерешительность, Пий пятый немедленно подстегивал его словами такого рода: "Именем Христа мы повелеваем вам повесить или обезглавить взятых вами пленников, независимо от их звания, пола и возраста, не поддаваясь чувству жалости. Ибо как невозможно существование мира между сыновьями сатаны и детьми света, так невозможно допустить, чтобы племя нечестивых размножалось впредь. Никакой пощады еретикам: самым справедливым делом во имя нашего бога является пролитие крови врагов католической религии. Пусть потоками льётся кровь на алтарь всевышнего. Пусть страх охватит сердце того, кто не повинуется!"

Войска гугенотов потерпели крупное поражение. Но маршал, возглавлявший армию палачей, вместо поздравлений, на которые он рассчитывал, удостоился гневных упреков папы: сколько он ни перебил еретиков, не все оказались убиты - некоторые спаслись бегством.

На помощь маршалу Пий пятый направил одного иезуита. Верный ученик Лойолы был человеком методичным. Сначала, как обычно, запылали костры, но этот избитый способ он нашёл слишком простым и скорым. Он обрёк мужчин на пытки, приказав сдирать кожу с живых. Что же касается женщин и детей, то их пытками он руководил самолично. Мы воздерживаемся пересказывать зверства этого садиста.

Святой отец, узнав о выполнении его инструкции, наконец-то почувствовал удовлетворение.

читать далее...

 
   

Telecar © 2008