Понедельник, 26 Июнь 2017      15:15 | Вход | Регистрация | Мишель Нострадамус. Портрет.
Мишель Нострадамус. Пророчества и предсказания.
Мифы о Нострадамусе Нострадамус в таблицах. Статьи о Нострадамусе отечественных и иностранных исследователей. Портреты и рисунки из потерянной книги Нострадамуса. Критические статьи о Нострадамусе и не только... Разные статьи на другие темы. Фильмы о Нострадамусе, смотреть онлайн, скачать бесплатно Гостевая книга этого сайта о Нострадамусе.
  
 

 

Мы питаем к лютеранству, кальвинизму и прочим бесчисленным разновидностям протестантства не больше симпатии, чем, скажем, к католичеству. Все религии, какого бы бога они ни провозглашали - Яхве, Христа, Будду, Вишну, Индру или любого другого, вплоть до идолов, которым поклоняются дикари, - стремятся поработить человека. Все они одинаковы. Но мы должны признать, что в первые годы Реформации новое движение было почти исключительно народным и нанесло сокрушительный удар теократической тирании. Правда, впоследствии протестанты застыли, не продвинулись ни на шаг вперед и погрязли в предрассудках, которые основатель их религии, будучи столь же робким реформатором, сколь и мужественным борцом, считал нужным сохранить.

Сам Лютер был, по существу, консерватором. За его горячими речами скрывались весьма умеренные устремления, но тем не менее он помимо своей воли, ниспровергая папский абсолютизм, возрождал свободу человеческой мысли.

На все вопросы римского легата Лютер отвечал твёрдо: он не только не отказывается от своих взглядов, но готов защищать их публично. Предложение его было отклонено. Представители сейма не были столь наивны, чтобы дать реформатору вновь восторжествовать. Легат заявил, что поведение Лютера оскорбительно для церкви и огласка прений только усилит позор, нанесённый ей; обвиняемый обязан оправдаться перед своими судьями. После того как новые попытки уговорить Лютера ни к чему не привели - реформатор твёрдо стоял на своём, - обвинители опять пустили в ход старый приём: они пообещали ему бенефиции и кардинальскую шапку. Но ни обещания, ни угрозы не поколебали упрямца.

Бессильные посягнуть на свободу и жизнь знаменитого монаха, опасаясь вызвать открытый мятеж, судьи приняли решение изгнать его из пределов империи.

Чтобы предохранить Лютера от покушения, друзья встретили его, когда он возвращался из сейма, и тайно перевезли в один замок, где он и прожил почти год. Речь его смолкла, но его сочинения продолжали начатое им дело. Короли, знать, кардиналы, епископы, монахи объединились в священный союз и железом, огнём, ядом боролись с врагом, угрожавшим навсегда подорвать их власть.

В разгар событий Лев X по-прежнему избегал всего, что могло помешать ему наслаждаться жизнью. Такое равнодушие папы в сложной обстановке, требовавшей от католической церкви напряжения всех сил, вызвало естественное негодование его сторонников. Папу обвиняли в слабости, трусости, в недальновидности, упрекали за бездумную светскую жизнь, которую он продолжал вести, за охоты, концерты, спектакли, банкеты и прочие развлечения.

Лев X ни на что не обращал внимания. Когда депутация дворян явилась к нему с настойчивой просьбой стряхнуть с себя апатию, он отделался шутками и пригласил всех принять участие в пиршествах. Незадолго до осуждения Лютера на Вормсском сейме во Флоренции умер брат Льва X Джулиано Медичи, оставивший единственным наследником огромных богатств своего побочного сына. Тогда же папа женил своего племянника Лоренцо Медичи на молодой французской принцессе; свадьба была отпразднована с большой пышностью в Париже. Бедный народ и на сей раз оплатил издержки. Принцесса вскоре умерла от родов, оставив дочь, которая снискала впоследствии столь печальную славу, - Екатерину Медичи. Лоренцо ненадолго пережил свою жену и умер 29 апреля 1519 года.

Папа остался единственным представителем - по мужской линии - старшей ветви Медичи. Это было тяжёлым ударом для Льва десятого. Все его усилия скопить большие богатства для своего рода оказались бесполезны. Честолюбивые замыслы покинули его. Может быть, ещё и поэтому Лев X с удвоенной горячностью предался развлечениям.

Страсть к охоте, о которой мы уже упоминали, проявлялась у него ещё неистовей. Можно с уверенностью сказать, что охоту на оленя или вепря он в глубине души предпочитал созерцанию высоких творений. Если зверь уходил, он тут же на месте, распаленный гневом, порол несчастного егеря до тех пор пока тот, окровавленный, не валился на землю. В случае удачи егеря осыпали щедротами. Не меньше он любил и изысканный ужин в Ватикане. За новый способ приготовления рагу ценитель тонких блюд награждал высокими чинами. Стол Льва X обслуживали четыре специалиста, занимавшиеся изобретением новых яств. Благодаря их стараниям человечество познакомилось с рецептом особенных сосисок, нашпигованных мясом павлина. Один стол папы обходился христианам в семь миллионов в год!

В папских празднествах участвовали сотни шутов, актёров и поэтов, забавлявших его святейшество стихами и непристойными комедиями.

Красивые девушки и юноши, искушённые в распутстве, услаждали достопочтенных гостей. Папа подбирал их после тщательного изучения их свойств и способностей.

Словом, оргии Льва X ни в чём не уступали оргиям Борджиа. Беспечный первосвященник развлекался до самой смерти. Умер он внезапно (1 декабря 1521 года), без каких-либо видимых причин. Доктора подозревали отравление.


МИЛЛИОНЫ ЖЕРТВ.

Прежде чем перейти к следующему папе, мы остановимся на одном кровавом эпизоде из времён понтификата Льва X.

Датский король Христиан долго, но тщётно пытался завладеть Швецией. После посвящения Карла пятого в императоры Тролле, архиепископ Упсальский, был изобличён в предательстве и его изгнали из Швеции - кара отнюдь не суровая для такого преступления.

Прелат сразу же стал открыто интриговать в пользу короля Христиана. Получив крупное вознаграждение от датского короля, святой отец, не утруждая себя раздумьем, опубликовал отлучительную буллу против шведов и предложил императору отправить армию на помощь Христиану. Карл пятый поспешно откликнулся на предложение: подавлять народ - его кровное дело, и он не мог отказаться: корона обязывает!

С благословения папы и Карла пятого Христиан собрал войска и осадил Стокгольм. Но шведы под предводительством Стена Стуре - правителя Швеции - оказали мужественное сопротивление и обратили противника в бегство. Дело в том, что Христиан, сгорая от нетерпения, не дожидался войск, которые по просьбе святого отца обещал ему Карл пятый, и довольствовался лишь моральной поддержкой своих могущественных союзников. Но как только императорские войска прибыли в его лагерь, он возобновил военные действия. Однако, после удачной атаки противника, не рискуя больше испытывать судьбу, он, по совету папских прелатов, которые его сопровождали, решил стать на путь вероломства. Он стал добиваться встречи со Стеном Стуре и согласился прибыть для переговоров в Стокгольм в сопровождении небольшого конвоя, если ему выдадут несколько отобранных им заложников в качестве гарантии его безопасности.

Предложение было принято. Едва заложники - шведские сенаторы и представители власти - прибыли к королю, он велел их связать и объявил, что заложников повесят у стен города, если Стокгольм не будет сдан.

В подкрепление угрозы он двинулся с войсками к городу и осадил его. Возмущённые вероломством, шведы героически сражались, выдерживая осаду многочисленных наёмников Христиана. Но в одном из боев Стен Стуре был убит; после смерти доблестного вождя шведы пали духом и сдались.

Христиан торжественно вступил в город, причём, в его свите находились несчастные пленники, которых он предательски захватил. На следующий день он созвал на коронационные торжества всех вельмож королевства, сенаторов, епископов и прелатов. Эти господа готовы всегда петь хвалебные гимны любому победоносному бандиту. После церемонии посвящения он устроил в замке пиршества для командиров своей армии, длившиеся целый месяц. В течение всего этого времени солдатам было разрешено насиловать женщин и девушек.

Вполне понятно, что население не могло оставаться спокойным. Папские нунции и гнусный Тролле советовали королю принять энергичные меры для предупреждения восстания. Меры были простые - предать суду и смертной казни множество граждан, чтобы терроризировать остальных.

Христиан нашёл идею блестящей. Ввиду того что Лев X объявил в своей булле всех шведов еретиками - а ересь являлась смертным грехом, - король составил список граждан, влияния которых он больше всего опасался. От имени святого отца он приказал арестовать их и предать суду комиссии, составленной из священников-инквизиторов.

В назначенный для казни день все улицы Стокгольма были запружены солдатами, которым дали приказ убивать на месте всех, кто посмеет показаться у ворот или у своих окон.

Осуждённых казнили на площади. Их было, по словам одного очевидца, девяносто четыре человека. Всех их обезглавили.

На следующий день топор сменила виселица. Среди казнённых оказались самые видные граждане страны, незнатные дворяне, бургомистры, горожане и даже простые зрители, смело выражавшие своё возмущение. В тот день число жертв дошло до двухсот.

Но всё это было только прелюдией. В течение недели казни продолжались непрерывно. Во избежание однообразия способ казни ежедневно меняли. Священники, главные организаторы стокгольмской кровавой расправы, предложили Христиану прекратить расправу лишь после того, как была истреблена четверть населения. Но и тогда они обратили внимание Христиана на то, что святой отец отлучил не только жителей столицы, но и всё население Швеции, а следовательно, жители остальных городов тоже должны понести наказание за ересь.

Это послужило сигналом к новой серии убийств. И в других частях королевства люди умирали на виселице или на эшафоте.

И всё же Христиану далеко было до испанских священников, свирепствовавших в Мексике и руководствовавшихся буллой того же Льва X.

Если в Швеции было перебито несколько тысяч человек, то в Мексике служители религии передушили несколько миллионов индейцев; на церковном жаргоне это называлось евангелизацией туземцев.


УБИЙСТВО В ТРЁХ АКТАХ.

Папа Адриан VIАдриан VI

Кардинал Адриан, выбранный первосвященником после смерти Льва X, был полной противоположностью своему предшественнику. Этот скромный, простой, даже немного наивный человек искренне попытался исправить нравы папского двора.

Принять тиару, обладая такими качествами, столь же рискованно, как войти ягненку в клетку с тиграми.

Вопреки установленным обычаям Адриан удовлетворился тем, что прибавил к своему имени цифру "6".

До того как обосноваться в Ватикане, он жил в Испании и приобрёл там много врагов. Когда он высадился в Генуе (а город после войн Карла пятого лежал в развалинах), прелаты, явившиеся на церемонию целования папской туфли, просили отпущения грехов за участие в распрях, которые привели к разрушению города. Папа отклонил просьбу, сказав им: "Я этого не сделаю, ибо не могу да и не хочу".

После Генуи Адриан VI остановился в Ливорно, где его встретили одетые весьма фривольно епископы. Святой отец с укоризной отметил их модные бородки и усы на испанский манер и предложил им расстаться со светскими украшениями, не показываться на балах и спектаклях при шпаге и с кинжалом у пояса.

Подобная критика была не по душе прелатам и вызвала сильное раздражение против новоизбранного первосвященника.

Прибыв в Рим, где шли приготовления ко дню его коронации, Адриан VI тотчас приостановил работы, запретил сооружение в его честь арок и даже распорядился сломать одну из них, ещё не законченную, на которую уже истратили более пятисот дукатов золотом.

"К народным деньгам надо относиться бережливо", - ответил он прелатам, не привыкшим к такой скаредности.

Тотчас же после церемонии интронизации он созвал членов святой коллегии обсудить срочные меры против растущего зла.

Положение, действительно, было более чем критическое: деяния церковников известны всем; финансы церкви исчерпаны; Германия и Швейцария полностью откололись от Рима; к Реформации день за днём примыкают новые сторонники; папским областям угрожает вторжение герцога Феррарского, и, наконец, весь Апеннинский полуостров находится в бедственном положении после войн императора Карла с Франциском первым.

Никогда ещё церкви не угрожала столь большая опасность. Она находилась на краю пропасти, и надо было принимать крайние меры, дабы предотвратить народное восстание против католической церкви. Адриан VI начал с того, что запретил монахам продавать индульгенции; отменил и сократил различные подати и налоги; запретил передачу бенефициев по наследству; пытался пресечь продажу должностей и запретил их совместительство. Словом, сделал всё, чтобы его возненавидели церковники. Желая показать личный пример, он отказал своему племяннику в присвоенном ему почётном звании. Но этим он вызвал ещё большее возмущение среди священнослужителей.

Задача оказалась непосильной. Кардиналы и офицеры его двора бешено противились всем его указам. Оправдывая своё неповиновение, они ссылались на укоренившиеся привычки клириков и добавляли, что первосвященнику следует бороться со всякими вредными учениями, полными безверия и свободомыслия, ибо они порождают беспорядок и являются смертельными врагами религии; свою власть он обязан употреблять только во имя торжества креста.

Адриан VI энергично возражал против подобных доводов, но, убедившись в полном разложении церкви, пал духом и принял благородное решение. Он созвал своих кардиналов и обратился к ним со следующими словами:

"Вы все являетесь преступниками! Во всём христианском мире нет ни одного священника, который не был бы распутником, вором или убийцей. Церковь превратилась в вертеп, ею невозможно управлять, не заглушив в себе чести и совести. Мне остается только уйти. Я принял решение не только покинуть трон апостолов, но и расстаться навсегда со зловонной лужей, именуемой римским католичеством. Я пригласил вас, чтобы попрощаться с вами и предложить вам выбрать нового преемника, более достойного управлять шайкой негодяев, которую вы составляете".

Подобная речь (мы передали её суть, лишь слегка изменив форму), выслушанная посреди гробового молчания, произвела ошеломляющее впечатление на кардиналов. Они не хотели верить своим ушам. Первосвященник, отрекающийся по собственной воле от всемогущей власти, - подобная ситуация неправдоподобна, абсурдна, невозможна, чудовищна. Можно было бы предположить, что первосвященник потерял рассудок, но он говорил хладнокровно, логично и положение церкви обрисовал безукоризненно.

Придя в себя, кардиналы рассудили, что публичное отречение папы по указанным мотивам будет скандалом, которым неминуемо воспользуются враги католиков. Они начали упрашивать Адриана VI остаться на престоле, обещая ему исправиться.

Папа ответил, что в истории церкви было столько скандалов, что его поступок ничего не прибавит к её позорной славе. Кстати, он относится к ней равнодушно, ибо собирается после отречения отправиться в Германию, дабы там изучить доктрину Лютера и вместе с ним работать над уничтожением теократического здания католической церкви.

Кардиналы убедились в бессмысленности дальнейших переговоров, и совещание закончилось. Но если папа упорствовал в своём намерении, то и члены святой коллегии, в свою очередь, пришли к твёрдому решению убрать Адриана VI.

Они срочно известили римское духовенство о планах святого отца. В результате среди римских клириков нашлось множество убийц, предлагавших прикончить незадачливого преемника Льва X.

Первая попытка провалилась. Убийца-священник был арестован в Ватикане в тот момент, когда он вытащил спрятанный в сутане кинжал и собирался заколоть святого отца.

Тогда кардиналы, соблюдая все предосторожности, организовали новое покушение. Цоколь под сводом базилики по их приказу был распилен примерно над тем местом, где обычно находился первосвященник. Но и этот тщательно продуманный план закончился неудачей: злоумышленники пустили смертоносное оружие слишком рано, и глыба, разбившись при падении, убила полдюжины швейцаров.

Обдумывая новое покушение, кардиналы, не теряя времени, принялись настраивать против Адриана VI римское население: его выставляли в смешном виде, издеваясь над его удручающей скупостью и воздержанием, ибо папа тратил всего двенадцать экю в день, пил пиво вместо вина, сидел за обеденным столом не более получаса! Довольствуясь самой дешёвой из рыб, он доказал, что он так же плохо разбирался в выборе яств, как и в управлении церковью. Наконец, его обвинили в увлечении магией: он-де целыми ночами трудится с алхимиками над отысканием философского камня.

Между тем Адриан VI отправил в Нюрнберг легата с посланием к сейму, созванному Фердинандом Австрийским, который решил заняться вопросами реформации.

"Вместе с вами я скорблю, братья мои, о том тяжёлом положении, до которого довели нас преступления духовенства и распущенность римских первосвященников. Я признаю, что смутой, которая царит в церкви, мы обязаны лишь порочности клириков: вот уже много лет, как среди священников мы не видим ничего, кроме злоупотреблений, излишеств и позорных действий. Зараза перешла от головы к членам, от пап к прелатам, от прелатов к простым клирикам и монахам; трудно найти хотя бы одного клирика, не вовлечённого в симонию, воровство, прелюбодеяние и содомию. Однако, с помощью божьей я надеюсь вывести церковь из плачевного состояния и возродить римскую курию. Зло, однако, столь велико, что я смогу продвигаться по пути исцеления лишь шагом".

Легат, который отвозил это послание, был, как и все прелаты, настроен против Адриана и его реформаторских затей. Содержание послания стало известным другим кардиналам и только подлило масла в огонь. Они снова стали разрабатывать план устранения Адриана VI. Вскоре их усилия увенчались успехом. 14 сентября 1523 года Адриан внезапно скончался. Враги не потрудились даже замести следы. Цинизм их дошёл до того, что на следующий день дверь врача, который по их поручению отравил Адриана VI, была украшена гирляндами цветов с надписью: "Освободителю отечества".

Не меньше цинизма было и в заупокойной речи кардинала Паллавичини, произнесённой при погребении Адриана VI. "Адриан шестой, - говорил он, - был благочестивым, учёным и бескорыстным человеком, желавшим религии добра. Тем не менее он был посредственным папой, ибо не знал всех тонкостей искусства управления, не сумел приспособиться к нравам римского двора. Первосвященник, который, подобно ему, забыл плоть и кровь человеческую, мог лишь дурно управлять церковью".


КЛИМЕНТ VII, ГЕНРИХ VIII И КАРЛ V.

При Адриане VI управление делами захватил в свои руки кардинал Джулио Медичи, тот самый командор, которого во время церемонии коронации Лев X возвёл в сан архиепископа. Получив кардинальскую шапку, Джулио Медичи с вожделением помышлял о тиаре. На конклаве после смерти Льва X его главным противником был Помпео Колонна. Затянувшаяся борьба двух противников надоела кардиналам, и они отдали голоса незнакомцу Адриану.

Джулио Медичи стал полным хозяином Ватикана; можно смело сказать, что он был главным вдохновителем убийства святого отца.

Когда после смерти Адриана VI кардиналы собрались на заседание, Джулио Медичи снова встретился там со своим соперником Помпео Колонна. В течение шести недель между ними шла ожесточенная борьба - голоса святой коллегии разделились. Чтобы заставить искушённого соперника отказаться от притязаний на престол, Медичи предложил ему должность вице-канцлера церкви, уступил великолепное палаццо - одну из лучших резиденций Рима - и крупную сумму денег.

Папа Климент VIIКлимент VII

Он принял имя Климента VII, провозгласив антипапой другого Климента VII, который находился в Авиньоне во время великого раскола на Западе.

Достигнув своей цели, Климент сбросил маску кроткого смирения, так как больше не нуждался в ней, и стал тем, чем всегда был - истинным солдафоном. Одиннадцать лет его понтификата были годами непрерывных войн - то с Карлом пятым, то с Франциском первым. В 1527 году императорские войска захватили Рим и предали его огню и мечу. В течение двух месяцев они не щадили ни базилики, ни древние монастыри; императорская солдатня мучила и убивала римлян, насиловала женщин, девушек, даже юных мальчиков. Матери закалывали своих детей, чтобы избавить их от позора насилия; женские монастыри были обесчещены.

Жителей подвергали невообразимым пыткам: их бросали в костёр, жгли им ноги на медленном огне, пытали раскаленными щипцами, отрезали уши, носы, выкалывали глаза. Трупы изрубленных римлян устилали улицы. А святой отец, успевший спастись бегством в замок святого Ангела, с высоты башни хладнокровно наблюдал за резней.

Не следует забывать, что в этой дикой войне, напоминающей схватку разбойников, обе стороны сражались за религию. Армия Карла пятого состояла из испанцев, пламенных католиков, и немцев, фанатичных лютеран. И те и другие рассматривали папу и кардиналов как нечестивцев и бесов, исторгнутых адом. Папские войска, со своей стороны, были уверены, что они защищают законного наместника бога против еретиков.

А ещё смеют утверждать, что религия смягчает нравы!

Войне между Климентом VII и императором пришёл конец. Генрих VIII, король английский, решил расторгнуть брак с Екатериной Арагонской - теткой Карла V. Король был без памяти влюблён в прекрасную Анну Болейн и собирался жениться на ней. Официальным поводом к расторжению брака послужило бесплодие королевы, с которою Генрих прожил двадцать лет и не имел наследников; король знал, что больная королева не в состоянии дать их ему.

Папа не мог исполнить прихоть Генриха, находясь в зависимости от императора, который, как племянник Екатерины Арагонской, надеялся управлять Англией от имени своей тетки, если бы Генрих восьмой скончался раньше её. Прибегая к разным способам, стараясь отсрочить время, император вступил в переговоры с Климентом VII. Последний не отвечал ни на его мирные предложения, ни на просьбу короля Англии. Святой отец увиливал, тянул, изворачивался, доведя до совершенства своё коварство, пытаясь одурачить одновременно обоих. Он стремился помириться с первым, не поссорившись со вторым, и воздерживался от решительного ответа.

Игра его кончилась ничем. Карл в ожидании ответа держал его пленником в замке святого Ангела, и папа предстал перед необходимостью открыто встать на сторону Карла. Угрожая отлучением, папа запретил королю расторгать брак с Екатериной Арагонской. Однако, Генрих проявил полное неуважение к громовым стрелам папской буллы: он пошёл напролом и женился на Анне Болейн. Тогда святой отец разразился ещё более яростной буллой, которую Генрих VIII разорвал на глазах у парламента.

Таким образом, война между папой и императором привела к тому, что Англия откололась от Рима. Генрих опубликовал указ, запрещавший его подданным признавать авторитет римской курии. Однако, англиканская церковь лишь через несколько лет (во время понтификата Павла III, преемника Климента) прекратила сношения с папами.

Заставив Климента VII предать анафеме Генриха, Карл умиротворился и подсунул пленнику мирное соглашение, которое последний подписал безоговорочно, торопясь возвратить себе свободу. Затем святой отец направился в Болонью на встречу с императором. Он дал ему полное отпущение грехов за все его преступления во время римской оккупации. Разве имело значение, что десятки тысяч его подданных были перебиты императорской армией? Он пошёл бы и на большие жертвы, если бы таким способом мог сократить печальные дни своего пленения.

Два достойных друга скрепили соглашение подарками. Карл преподнёс Клименту VII серебряные шкатулки с золотыми медалями, а папа презентовал своему другу массивного золотого орла. Уж не в знак ли того, что императорский орел вонзил свои острые когти в тело окровавленной Италии?! Закончив предварительные переговоры, два фигляра покинули подмостки и скрылись за кулисы. Дальнейшие беседы проходили при закрытых дверях, в интимной обстановке. Обсуждались важные вопросы, главным образом касающиеся их подданных; последним, разумеется, полагалось оставаться в неведении: повара не спрашивают птицу, под каким соусом её вкуснее зажарить и подать к столу.

Император с тревогой следил за возрастающим влиянием Реформации. "В мире существуют только две могущественные власти, - говорил он, - сам бог поручил им охранять порядок: папство и империя неразрывно связаны между собой, они служат одному и тому же делу; удар, нанесённый папству, разит империю, равно как и удар по короне обрушивается на крест". Папа и император могут сражаться между собой до тех пор, пока жертвою борьбы являются их подданные. Но когда удар исходит от народа, положение становится опасным. Поразмыслив, Карл пятый предложил Клименту седьмому созвать в Германии собор для восстановления отношений между германскими церквами и святым престолом, а кроме того, обсудить вопросы улучшения церковных нравов и тем самым помешать распространению еретической пропаганды. "Что я слышу, - воскликнул Климент, - всемогущий государь, крупнейший политик намеревается созвать собор, на котором вольнодумцы, почувствовав себя независимыми, пожелают защищать свои догмы и опровергать наши! Созыв собора чреват опасными последствиями, он может опрокинуть папство и разрушить трон. Мы оба, император и первосвященник, помазанники божьи, олицетворяем на земле его божественную власть. Мы должны уничтожить всякое свободомыслие, ибо, если неверующие захотят, чтобы мы предъявили свои полномочия, мы окажемся в безвыходном положении".

Затронув любимую тему, папа говорил долго и закончил свою речь с пафосом:

"Какое нам дело, во что верят лютеране и их приспешники? Нам нет нужды вникать в их догмы! Нам нужно полное повиновение. Народы должны быть извечно покорны власти священников и королей. Для достижения нашей цели, чтобы предупредить восстания, надо покончить с вольнодумством, колеблющим наш трон. Надо проявить силу! Превратить солдат в палачей! Зажигать костры! Убивать и сжигать, дабы очистить религию от скверны! Истребить в первую очередь учёных! Упразднить книгопечатание! Тогда ваши подданные возвратятся в лоно истинной веры, прекратят смуты и падут ниц пред вашим императорским величеством!"

Невежество и террор - вот сила, на которую опиралось и будет опираться всякое самодержавие.

Карл не мог не признать справедливости доводов Климента седьмого и согласился, что мысль о созыве собора абсурдна. Повеселев, первосвященник предложил императору короноваться, и на следующий день церемония была отпразднована со всей торжественностью.


УБИЙСТВА, ИНТРИГИ И РАЗВЛЕЧЕНИЯ.

Получив из папских рук корону, Карл пятый, хозяйничавший на Апеннинском полуострове как в завоёванной стране, в свою очередь, вознаградил первосвященника, пообещав ему восстановить власть семейства Медичи во Флоренции. И вот Климент седьмой вместе с императорскими войсками, в жестокости которых он мог убедиться, ещё когда был в Риме, двинулся против своего родного города.

Не успев закончить одну войну, воинственный папа уже мечтал о новой!

Но к покорению Флоренции его побуждал не только воинственный нрав. Этот маньяк собирался уничтожить республиканскую власть в городе и отдать его в распоряжение своего внебрачного сына Александра Медичи, которого ему подарила какая-то служанка постоялого двора. Как видите, у святого отца был не такой уж изысканный вкус!

Флорентийцы, застигнутые врасплох, решили защищаться, хотя и понимали, что одного мужества мало перед лицом огромной вражеской армии, идущей под знаменем Саваофа! Они собрали десять тысяч человек и обратились за помощью к Микеланджело как к выдающемуся инженеру; несмотря на трагическую обречённость, простой народ проявлял горячий патриотизм. Падение республики было ускорено тем, что папа торжественно пообещал своим землякам простить все обиды и потери, которые он понёс во время штурма, и сохранить независимость города.

Но как только капитуляция была подписана и папские войска вступили во Флоренцию, начались убийства, погромы и грабежи.

Вопреки собственному обещанию, Климент седьмой, верный церковным традициям, тотчас уничтожил последние следы городского самоуправления, арестовал всех своих противников, конфисковал их имущество, а затем, предав их жесточайшим пыткам, приказал умертвить.

Насытившись местью, Климент короновал Александра Медичи, присвоив ему титул герцога Флорентийского.

Этот распутный и жестокий герцог, окруживший себя наёмными убийцами и шпионами, наводил ужас на всю Италию.

Карл пятый некоторое время ещё пробыл в Италии, помогая своему другу приводить в покорность вассалов нового хозяина, но, вскоре ему пришлось перейти Альпы, потому что в Германии назревали новые события.

В это время на Западе усилились распри между различными течениями среди реформаторов. Карл пятый решил, что раздоры облегчат ему восстановление религиозного единства, и созвал съезд в Аугсбурге. Протестантов, по настоянию Лютера, возглавлял Меланхтон. Сам Лютер, как осуждённый императором еретик, не имел права присутствовать на съезде. Когда съезд закончил свою работу, император пришёл к выводу, что совещание доказало несовместимость двух христианских учений. Помня о своих беседах с глазу на глаз с первосвященником, император обнародовал указ, предписывавший повсюду учредить судебную власть епископов, ввести святое причастие, исповедь, крещение, конфирмацию, отпущение грехов, почитание святых - словом, восстановить весь ритуал католического богослужения. Он потребовал возвратить церквам и монастырям их бывшие владения. Кроме того, он возродил целибат, приказав священникам немедленно расстаться с женами и детьми; те, кто окажет сопротивление и непослушание, обрекались на изгнание с конфискацией всего имущества.

Этот акт тирана объявлял настоящую войну реформаторам и был чистейшим безумием. Приказы императора при поддержке Климента седьмого выполнялись беспощадно и в короткое время привели к значительным жертвам.

Императорский эдикт, призывавший мстить, карать и грабить, довёл до отчаяния реформаторов. Они сплотились под одним знаменем, чтобы бороться против жестокого врага и непреклонно защищать свою веру.

Вскоре Карл пятый понял, что сопротивление со стороны немецких князей-протестантов наносит ущерб королевскому престижу. Стало очевидно, что, слепо доверившись святому отцу, он совершил промах. Религиозные вопросы отодвигались на второй план перед вопросами политическими, всё яснее обнаруживалось влияние феодальных князей, которые отказывали в своей поддержке императору.

Столкнувшись с силой, с которой нельзя было не считаться, император начал во всём обвинять папу. Святой же отец со свойственной ему заносчивостью, в свою очередь, упрекал императора в недальновидности и слабости. В конце концов обоюдные нападки привели к разрыву.

Между тем Франциск первый, внимательно следивший за всеми фазами этого разрыва и стремившийся по разным соображениям сблизиться с римской курией, попросил у папы руку его племянницы Екатерины Медичи для своего сына Генриха, герцога Орлеанского.

Предложение французского короля превзошло все честолюбивые ожидания святого отца: брак закреплял союз папы с Францией и сулил ему опору в борьбе с Карлом пятым.

Недовольный сближением папы с Франциском первым - его старым соперником - и сознавая трудность положения, в котором он очутился, император отложил осуществление своих мстительных планов и поспешил исправить отношения с немецкими протестантскими князьями. Он огласил декрет, которым прекращал все религиозные процессы и предоставлял протестантам свободу вероисповедания до созыва всеобщего собора. Этот тяжёлый удар омрачил радость тщеславного папы. Он понимал, что декрет Карла ставит его перед альтернативой: либо ему придётся признать самостоятельность германских церквей, либо, в случае отказа от союза с Францией, подчиниться воле собора, который один только мог ввести реформы и настоять на их исполнении.

Но времени для размышлений у папы осталось немного: свадьба французского дофина с Екатериной Медичи была уже назначена. И папа, отогнав печальные мысли, начал готовиться к веселому путешествию. Невесте было всего четырнадцать лет, однако, её порочность и извращённость были широко известны в Риме, своим беспутством она могла соперничать с искушенными блудницами.

Франциск первый и Генрих в сопровождении всего двора выехали в Марсель навстречу папе и его племяннице. Сославшись на срочные дела, не позволяющие ему долго задерживаться во Франции, папа настоял на ускорении бракосочетания. В действительности, зная характер своей племянницы, Климент седьмой не мог поручиться, что Екатерина не оттолкнет своим поведением и распущенностью молодого принца.

Брантом, историк и собиратель анекдотов, приводит несколько пикантных эпизодов, относящихся к пребыванию Климента седьмого во Франции. Один из них, рисующий нравы того времени, мы приведём здесь.

Несколько дам обратилось к герцогу Альбани, высокому сановнику папской курии, чтобы он разрешил им не воздерживаться от мясного во время поста. Герцог, сделав вид, будто толком не разобрался в их просьбе, препроводил милейших дам к его святейшеству и сказал: "Пресвятой отец, позвольте представить вам трёх молодых дам, которые просят не лишать их плотских сношений в дни великого поста".

Климент седьмой тотчас поднялся, расцеловал щёчки красоток и, рассмеявшись, ответил: "Ваша просьба малоспасительна для души, но всё же я даю вам разрешение потакать плоти три раза в неделю - вполне достаточно для такого греха, как любострастие".

Дамы вспыхнули и заметили его святейшеству, что у них было только желание вкушать мясное и ничего более. Папа долго смеялся, а потом обласкал и отпустил их с миром.

Развлекаясь в Марселе, Климент не возвращался в Италию, до тех пор пока не закончил переговоров с Франциском относительно мер по борьбе с Реформацией. Он заставил французского короля издать приказ о восстановлении инквизиторского суда над лютеранами. Союзники обдумали также, какие шаги им следует предпринять, дабы ослабить влияние Карла пятого. Наконец, получив множество роскошных подарков и значительную сумму денег на покрытие расходов по путешествию, папа отправился домой, уверенный, что французский король будет преследовать еретиков в своей стране.

Прибыв в Рим, он почувствовал мучительные боли в желудке и вскоре умер. Некоторые историки утверждают, что его отравили кардиналы. Версия эта вполне правдоподобна.

читать далее...

 
   

Telecar © 2008